Одесские рассказы

Бабель

Одесские рассказы Бабеля могут разочаровать, если подойти к ним неправильно. Там нет стройного авантюрного сюжета, нет даже завершенного цикла разрозненных новелл. Бабель всю жизнь мыслил циклами разрозненных новелл и за всю жизнь создал лишь один полноценный: «Конармию». А с одесскими рассказами сплошная путаница. Бабель включил в одесский цикл четыре, но с дополнениями получилось восемь. И легендарный Беня Крик не главный герой. При этом в «Короле» Беня Крик становится зятем богача Эйхбаума, а уже в «Отце», не разводясь, женится на дочери Фроима Грача – явное противоречие. Еще к одесским рассказам то причисляют, то не причисляют три истории из детства Бабеля плюс «Карла-Янкеля». Всё разлетается на осколки.

Зато: «Солнце дошло до середины и задрожало как муха, обессиленная зноем».

Зато: «Вслед за ним и другие налетчики стали стрелять в воздух, потому что если не стрелять в воздух, то можно убить человека».

Вырванные из контекста фразы ничего не говорят о стиле Бабеля, но иногда вот спотыкаешься о такую фразу и задумываешься, тупо глядя перед собой.

Одесские рассказы – это пять шедевров: «Король», «Как это делалось в Одессе», «Любка Казак», «Справедливость в скобках» и «Фроим Грач», никогда не печатавшийся при жизни Бабеля. Хотя всего их восемь. Но пять шедевров. Если прочесть их в таком порядке, то возникнет гениальный ритм.

Поэтическая ностальгия о честных одесских бандитах начинается с того же, с чего начинается эпическая сага об итальянских бандитах в Нью-Йорке: со свадьбы сестры. Так рифмуются Бабель и «Крестный отец».

В стартовом рассказе только что приехавший в Одессу новый пристав говорит: «Мы должны задушить Беню Крика, потому что там, где есть государь-император, там нет короля». В заключительном рассказе присланный из Москвы председатель ЧК почти повторяет: «Мы государственная власть, это надо помнить».

Но царский пристав скован приличиями, и Беня Крик торжествует. А председатель ЧК расстреливает так быстро, что следователь не успевает побеседовать с задержанным. В сущности, здесь объяснение революции: почему случилась, за счет чего победила.

Бабель не идеализирует Беню, Фроима, Любку или Цудечкиса, он и Одессу-то не идеализирует, сегодня читаешь и ни на Молдаванку, ни на постоялый двор Любки Казак не хочется. И ведь не очень хороший человек Фроим… Но расстрел Фроима – это смерть Одессы, приговор ее своеобразию.

И отсроченный приговор самому Бабелю.

За что было расстреливать Бабеля в 1940-м? Да хоть за рассказ «Как это делалось в Одессе». Рассказ напечатан в 1923 г. сразу после Гражданской войны. Весь рассказ – о ценности человеческой жизни. Как ЭТО делалось в Одессе. ЭТО – убийство отдельно взятой личности, вернее покаяние после убийства. И личность не Бог весть какая ценная – случайный клерк. И убили бандиты, то есть те, кому положено убивать. Но из-за одного клерка в городе скандал. Был. Из-за одной неправильной смерти в городе был скандал до этой вашей революции. В нашей Одессе. Из-за одного погибшего. А теперь? А после революции? Давайте просто сравним. Никаких выводов, просто сравним.

И в конце рассказ «Фроим Грач». О котором генерал партийной литературы Фадеев высказался: «лучше будет для самого Бабеля, если мы его не напечатаем».

Загадка Бабеля: тоже став генералом литературы уже в 1925 г., после «Конармии», к этому времени издав почти весь одесский цикл, он за следующие 14 лет вплоть до ареста… практически ничего не написал. Есенин в 1925 г. успел назвать Бабеля королем прозы и повеситься, Горький в 1926 г. заявил в Европе, что Бабель главная надежда советской литературы… Дальше всё. Ну, пара хороших рассказов. Причем лучшие – не напечатаны. Ориентация революционная, явно не Булгаков. Почему же вдруг обрыв?

Всё, что принесло славу, Бабель написал в Одессе. И напечатал впервые в Одессе. А потом из Одессы уехал. И что-то поломалось. Из еврея-одессита в очках и с талантом он стал Советским Писателем. Получил дачу в Переделкино. Где его и арестовали.

«Город, как говорится, превосходит всякое вероятие. Думаю, что отсюда меня клещами не вытянут». Это после Одессы и уже не об Одессе. Но и не о Москве.

«Там увидел я родину свою – Одессу, какою она стала бы через двадцать лет, если бы ей не преградили прежние пути, увидел неосуществившееся будущее наших улиц, набережных и кораблей». Эта фраза о Марселе была в машинописи позднего рассказа «Улица Данте», но из окончательного текста Бабель ее мудро вычеркнул. Или казалось, что мудро. Ведь все равно не помогло.

Если бы не вычеркивать фразу, а развить…

Бабель во Франции в 1927 г. Год кризиса. Всё, чем остался славен, уже написано, а дальше пустота. Ну сказано же в письме: отсюда меня клещами не вытянут. Есть шанс оторваться, найти новое вдохновение и стать еврейским Набоковым.

Нет, надо в Москву к гонорарам за «Конармию». Великая книга, объективно выше одесских рассказов, написана одновременно с ними, но в каждом эпизоде – зло, боль, горе. Откуда небывалый дотоле в литературе электрический ток «Конармии»? Одессит выбрался за пределы города на просторы Украины и пришел в ужас.

Судьба Бабеля учит нас.

Уехал из Одессы – не возвращайся из Марселя.

Не возвращайся из Франции.

Не возвращайся.

<<Белая гвардияЧевенгур>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.