Доктор Живаго

Доктор Живаго

Организаторы московского ресторана «Dr. Живаго» совсем не поняли Бориса Пастернака. Заведение это, очень популярное, куда нужно записываться, прямо напротив Кремля, – скорей противоположно главной установке романа. Там не могло быть гипсовых пионеров и советской стилистики. Задачу Пастернак себе поставил тонкости необыкновенной: встать альтернативой социалистической действительности, не втягиваясь с ней в спор. Т.е. даже не удостаивая дискуссии. Всего лишь изобразив бытие с другими ценностями.

«Политически непривычные резкости не только ставят рукопись под угрозу. Мелки счеты такого рода с установками времени. Они не заслуживают упоминания даже полемического. Роман противопоставлен им всем своим тоном и кругом интересов. Не надо в разговорах действующих лиц вдаваться в отрицательный открытый разбор современных догматов, а игнорировать их, пренебрегать ими» (Б.Пастернак).

Я вас не вижу – категорическая позиция.

И оттого роман трудно понимаем сегодня, одновременно недооценен-переоценен. На Западе его переоценили, слабо въехав, но уловив, что антисоветский. Вручили Нобелевскую премию и прислонили млеющего Квентина Тарантино к могильному памятнику. Дома, напротив, до сих пор недооценивают, потешаясь, как это все друг с другом встречаются от рождения до смерти – чисто индийское кино. А уж с нынешним возрождением державного патриотизма Пастернак вообще почти предатель.

Евреи, я с удивлением выяснил, его недолюбливают за христианство…

Но бессмысленно что-то говорить о Пастернаке после очень хорошей книги Дмитрия Быкова.

О «Докторе Живаго» – можно.

Ни убежденные иудеи, ни русские патриоты, ни неокоммунисты, ни Набоков («мутный советофильский поток, несущий трупного, бездарного, фальшивого и совершенно антилиберального Доктора Живаго»), ни Тарантино не осознают до конца, насколько все же это протестное явление, «Доктор Живаго».

В нем Пастернак протестует против самого себя.

В нем Пастернак протестует против самого протеста.

Нынче-то что требуется: разжечь холивар и быть как можно более оригинальным. В «Докторе Живаго» автор, имевший общепризнанную в масштабе страны оригинальность, отказался от нее, чтобы простыми, понятными словами донести правду. Это не преодоление своего стиля, это уход от какого бы то ни было стиля вообще, заявление, что стиль вторичен перед смыслом – что и взбесило главного русского стилиста Набокова. Тот почуял: советский еврей покусился на его самое заветное.

Это не позиция над схваткой, с тяпкой на даче в Переделкино, это утверждение того, что схватки вовсе не существует, а есть двухтысячелетний ход вещей, и не случись текущей революции, случилась бы другая, они постоянно случались, и постоянно последняя считалась величайшей и окончательной. Важно и что ход вещей не вечный, а именно двухтысячелетний, начинающийся от Р.Х.

Белогвардеец Булгаков менее страшен советской власти, он был враг, система не убила его из соображений полезности униженного, растоптанного, безусловно побежденного врага. Ошиблась, конечно, но в длинной перспективе. Враг представляет враждебную систему, с ним можно воевать. С Пастернаком особо не повоюешь: он с тяпкой на даче. Он не страдает, не обвиняет, он последовательно радуется не тому.

«Доктор Живаго» и спустя 60 лет оказывается в полупозиции между. В 2016 г. не выдумаешь мировоззрения невыгодней: антигосударственное – и православное. Всем чужой.
<<ЛолитаКолымские рассказы>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.