Евангелие от Иоанна

Евангелие от Иоанна

Петр и Павел были для всех. Кульминация их скрытой от нас конкуренции запечатлелась в истории пожаром Рима, гибелью Нерона, Иудейской войной.

Иоанн воплощал эзотерическую, тайную сторону христианства. Он пережил и Петра, и Павла, и прочих апостолов.

Возможно, он пережил их даже больше, чем принято считать.

 

Современный Иерусалим похож на книжную иллюстрацию. Толстенный том, очень элитный, в кожаном переплете ручной выделки, с золотыми застежками, внутри картинки.

Вид на Масличную гору. Гефсиманский сад с двухтысячелетними оливами. Стена Плача с записочками в щелях. Мечеть Скалы над мусульманскими кварталами. Голгофа под круглым куполом с отверстием.

Иллюстрация за иллюстрацией! И камни, и стены, и персонажи помнят о своей роли, поэтому ведут себя на страницах ответственно.

Иерусалим навевает мысли.

Для иудеев Иерусалим – наш!

Для христиан – наш!!

И для мусульман – наш!!!

У дамы было три мужа, она впала в кому, не успев официально развестись ни с одним. Когда она выпала из комы, все трое явились за ней в больницу, как за собственной безусловной женой. Сложно даме, особенно учитывая ее полубеспамятное состояние.

Один из главных христианских символов Иерусалима, крест паломника, утверждает: всякий должен здесь побывать.

Евреи и арабы утверждают: мы уже тут, всё здесь принадлежит нам – по божественному праву.

Бог молчит.

Проблема в том, что из трех мужей один напряженно делает вид, будто ни в какой коме дама не находилась, что всё по-прежнему, что им обоим по 20 лет (когда им по 85).

Другой отчаянно ревнует, хотя в сущности дама ему не очень-то и нужна. Однако в Иране печатали изображения Иерусалима на денежных знаках.

И лишь третий… хм… третьему достаточно периодически навещать даму.

Евреи в черном возле Стены Плача вызывают уважение. Но каждому из них свыше двух тысяч лет, это слишком видно. Кажется, что они начнут умирать на следующей неделе. Ну, это же о них и в Книгах Царств, и в Пророках… Причем уже пророки обещали нехорошее. А мусульмане, юные, дерзкие, не отягощенные, стоят вокруг, окружили и ждут. За другой стеной стоят, за бетонной, новой, не в пример новее Стены Плача. Те, в черном, двухтысячелетние, раздражают мусульман. Никогда прежде не раздражали, ни в VII веке, ни после, а теперь вдруг начали. С чего бы?

Мусульмане привыкли, что только они слушают голос сверху. Только у них религиозные государства, не религиозные настроения, а государства, проникнутые от и до. Христиане делают вид, но заняты миром, да и вид делать бросили лет двести как. Восток – тот в себе, мусульманам проигрывает в благочестии, у востока они легко забирают души и возвращают Аллаху.

А Израиль – чересчур всерьез. Этот музей претендует на то, что он не просто Храм, он Ковчег Завета на земле. Израиль – именно религиозное государство.

Будь на его месте декоративное Иерусалимское Христианское Королевство, никаких конфликтов бы не возникало. Мусульмане отнеслись бы к такому образованию, как к вариации Монте-Карло. Holy Land рифмуется с Диснейлендом. Богатый причудливый дядюшка под боком всегда кстати.

Израиль неспособен быть этаким бонвиваном. Израиль идеологичен. Израиль будто вчера вернулся из Вавилонского плена.

 

Конец света был назначен и почему-то отменен.

Предположим, мир цикличен и цикл укладывается в тысячу лет.

Предположим, что мы живем в Римской империи. Предыдущий цикл завершился потопом, о чем торжественно сказано в мифологиях почти всех народов, включая, разумеется, древних евреев. А текущий должен закончиться при нас, нулевым годом. Летоисчисления Before Christ еще нет. Мы считаем года от основания Города Рима и насчитали что-то свыше семи сотен. А до конца света десять лет, но об этом никто не в курсе.

Сложнее представить мир на небесах, мир высшей силы, короче говоря, тот мир, что управляет нашим, как его ни называй. Тут всё специально задумано, чтобы его нельзя было представить. Он непредставим. Но для простоты – очень сильно упрощая! – представим его похожим на наш. Это не так, но иначе мы вообще ничего не сможем. Так вот, в этом старшем мире разные силы сражаются за победу на Страшном Суде. В таком раскладе Страшный Суд – лишь подведение итогов в момент Конца Света. Разноцветные лорды играют в игру, кто лучше управляет народами. Рим вроде бы побеждает, но есть далеко-далеко огромный Китай, и там между прочим много всякого наизобретали, да и Книга Перемен с Лао-Цзы в Китае были, а в Риме нет. Осталось десять лет. А за океаном, кстати, не надо забывать, всякие Государства Солнца… И тут посреди Рима, в самый решающий миг, поперек лучшим намерениям и надеждам всплывает заноза – евреи, не признающие связь императора с небом. Не совсем посреди, заметно восточнее, но посреди римской идеи.

А еще предположим, что Иудея тех лет, накануне Конца Света, нарушает не только римскую диспозицию, а некие законы потусторонней игры в целом. Она как вирус в программе, как второй мяч, вылетевший на поле на последних минутах матча. И вот высшая инстанция посылает антивирус, спасателя. Между Спасателем и Спасителем – одна буква. Это не игрок. Он не участвует в игре, его цель – убрать второй мяч, навести порядок, чтобы судья мог свистнуть Страшный Суд и ни у кого не было претензий. Поскольку он ни за кого, высшая инстанция никак его не ограничивает, он вне правил и физических законов, он наделен любыми возможностями. В принципе, он в одиночку может зачистить всю эту Иудею…

Но как быть с тем, что Бог един? Очень просто. Следует задаться вопросом: почему Ветхий Завет, иудаизм, а за ним и мусульманство так фанатично утверждают, что Бог един и неделим? Для чего настойчиво, назойливо повторять, да еще и защищать очевидную истину? Другими словами, если Бог действительно так уж един и так уж неделим, зачем это постоянно пиарить?

Мы, конечно, неспособны представить, как это и что это. Наша неспособность – обязательное условие нашего мира. То мир-отец, это мир-сын. Но, сильно упрощая (а иначе мы не в состоянии даже думать об этом), предположим, что Бог – это организация. Она осуществляет наш мир и она должна быть единой. «В доме Отца Моего обителей много», – сказано в Евангелии от Иоанна. А иначе откуда рядом с Саваофом – в переводе, кстати, Господин Силы Воинства – откуда рядом с ним архангелы? Да и дьявол откуда?

Всё это лишь обыденная картина параллельных миров, нам она кажется удивительной, потому что мы о ней не знаем и к ней не привыкли. Но есть и чудо. Сто поколений человечества помнят и передают друг другу именно чудо. Оно не в нарушении пары физических законов, для Бога это – тьфу, и не менее тьфу сделать так, чтобы никто ничего не заметил. Чудо в том, что посланный антивирус, терминатор, который должен был любой ценой удалить заразу и подготовить мир к Концу Света – благословил и, мало того что сам благословил, еще и убедил высшую инстанцию Конец Света отменить.

Тут спрятана дополнительная интрига. В те дни в Иерусалиме сошлись силы. Предположим, что антивирус-спасатель пришел с конкретной задачей, но среди его так называемых учеников затесались – можно сказать тоже боги, можно сказать необычные сущности. Там, между двенадцати, наверняка был дьявол, причем это скорей всего не тот, о ком сразу думаешь.

И что такое дьявол? Если принять разноцветных лордов как языческих богов, управляющих нашим миром, то дьявол, видимо, ценная единица, умеющая извращать идеи того или иного лорда и мешать их воплощению. А эффективнее всего – быстро доводить идею до предела, то есть до абсурда, где она отменяет сама себя.

Но почему нашим миром управляют разноцветные лорды, где же Бог-Отец?

А это Его замысел.

Итак, предположим, среди апостолов был дьявол… и вдобавок языческий бог… и вдобавок потусторонний взломщик, превративший народ евреев то ли в избранных, то ли в вирус… и вдобавок богатый римлянин, закосивший под нищего иудея… и вдобавок некий герой, честное орудие другого языческого бога… Вполне естественно, что они изменят учение Спасателя, перепутают слова, хотя бы из-за того, что слова оттуда здесь непонятны, так как обращены не столько к людям, сколько к небесам. Кто-то из них собирается жить столетия, кого-то выбросят из игры завтра, а кому-то возрождаться жизнь за жизнью поручит высшая инстанция. Вот такая история неминуемо стала бы легендой. И неминуемо остались бы тайной все ее подлинные подробности.

 

Никто из вас не бывает один. Вы живете бок о бок со смертью. Только с ней вы вместе, только с ней рядом, научитесь же любить ее. И тогда, возможно, вам удастся полюбить жизнь.

Жизнь настолько тяжела для человека, что он вынужден проводить добрую ее часть в полусмерти – во сне, иначе она становиться совершенно непереносимой. Как хочется уснуть после долгого перерыва! Но и как хорошо иногда просыпаться! Подобно тому как самые лучшие города возникали не в глубине суши и не посреди моря, а на побережье, так и наиболее осмысленные существования проходят не в глубине жизни и не посреди смерти, а на их пересечении. Зона их пересечения – самое завлекательное, самое хорошее место в мире, идите в эту зону, станьте ее королями, ее творцами, ее безмятежными странниками.

Что такое герои? Отныне вы сами как герои – и тот из вас, кто был героем по правилам старого мира, и тот, кто героем не был. Правила старого мира перестают действовать; мы не будем их отменять, просто им придется считаться с новыми правилами.

Ты, Петр, иди на запад, в Рим. Сделай с ним, что хочешь, что в твоих силах.

Ты, Андрей, иди на север, как можно дальше на север, там много земли для тебя, там много воды, ветра, огня, там много деревьев, и камней много, а уж железа и золота… И там будет много выдуманных человеческих тел.

Ты, Фома, иди на восток, дальше Ура, дальше Ассура, дальше Вавилона, и будь тверд, я специально посылаю тебя туда, потому что там соблазн для духа, а ты не всегда умеешь сохранять нерушимую твердость алмаза. Пусть Индия научит тебя, а ты ее.

Ты, Иаков, куда же послать тебя? Наверное, садись в лодку и плыви, ищи край моря. Ты отважен и тебя послушают, испанцы ценят смелость.

Ты, Левий, останься с фарисеями, потому что ты не фарисей. Останься в Иерусалиме, ты послужишь другим голосом для них. Но с тобой тоже будет Моя сила.

Ну, а ты, Иоанн, лучший из учеников, ищи, ищи свой выбор…

 

Три эпизода Евангелия от Иоанна, где автор вступает в спор с Евангелием от Марка, т.е. с Петром.

1) Согласно Евангелию от Марка, Иисус призвал сначала братьев Андрея и Петра, а потом уже братьев Зеведеевых Иоанна и Иакова. Согласно Евангелию от Иоанна, первыми за Иисусом последовали ученики Иоанна Крестителя: Андрей и сам Иоанн Богослов. Первозванность Андрея не опровергается, а вот Петр приходит позже, и это больше похоже на правду: логично, что после признания Иоанном Крестителем божественности Иисуса, после слов «сей Агнец Божий», ученики Крестителя вполне могли пойти за Иисусом; логично, что они привлекли своих братьев, Андрей – Петра, а Иоанн – Иакова. Получается, надиктовывая в Риме Евангелие от Марка Петр немножечко присвоил себе долю первозванности, принадлежащую Иоанну.

2) Когда-то на излете атеистических времен братья Стругацкие заметили, что эпизод с отсечением уха раба первосвященника есть в разных евангелиях, но лишь у Иоанна назван тот, кто это сделал, и названо имя пострадавшего; Стругацкие так впечатлились, что даже поставили эпиграфом к роману «Отягощенные Злом»: «Симон же Петр, имея меч, извлек его, и ударил первосвященнического раба, и отсек ему правое ухо. Имя рабу было Малх». Но зачем указано имя раба? Смысл как-то ускользал. Между тем, это очевиднейший ответ на десятую главу Евангелия от Марка: в ней Иоанн просит Иисуса дать сесть ему по правую руку, выше других апостолов, и получает отповедь – разумеется, по правую руку должен сесть Петр. В своем Евангелии Иоанн пророчески указывает, что церковь, возглавляемая Петром, исказит учение и станет воинствующей, что Петр не понял жертвы Иисуса; имя раба служит доказательством, смотрите, это действительно было, это не слухи, а чистый факт.

3) Только у Иоанна сказано, что Иисус, умирая, поручил ему Деву Марию: «Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено, се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе». В каждом большом городе было свое Евангелие: от Марка было Евангелием Рима, от Матфея было Евангелием Иерусалима, от Иоанна было Евангелием Эфеса. Домик Богоматери – и сейчас паломническое место рядом с туристическими руинами Эфеса.

Дева Мария не пошла за Петром, она пошла с Иоанном Богословом навстречу Апокалипсису.

<<Евангелие от МаркаАпокалипсис>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.