Хармс

Хармс

Хармс у меня долго с кем-то ассоциировался.

Впервые я его не прочел, а услышал. В юности мой друг Сережа Козлов уморительно зачитывал отрывки, заново каждому новому слушателю, а мы все покатывались со смеху. Лет десять Хармс звучал в голове голосом Козлова. Его много кто читал из телевизора, но профессиональные артисты с ним не справлялись, были чересчур профессиональны, Козлов оставался вне конкуренции.

Хармс стал частью моей жизни, но признавался как-то наполовину: трудно признать великим писателем того, кто в обычном смысле ничего не написал, какие-то фразочки, письма… ну, любой из нас столько написал.

Лет через десять мой товарищ по футболу Саша Шнаревич явился на игру то ли пьяным, то ли вмазанным – никто почему-то не удивился – и весь матч орал откуда-то сверху, со второго этажа мини-футбольного зала. После чего попросил подвезти его в соседний город. Шнаревич выделялся железным здоровьем, которое не мог убить ни алкогольной повседневностью, ни южными травами. Я действительно ехал после игры в соседний город, но со мной в машине были две дамы (приличные!), а Саня едва стоял на ногах. Уже на выезде ему понадобилось остановиться у магазина. Зачем вылазят из автомобиля абсолютно пьяные люди, в данную минуту слегка смахивающие на бомжей? Есть варианты… Саня не нашел себя под деревом, он шатаясь вступил в магазинчик. Он должен был выйти оттуда с пивом или как минимум с сигаретами, в самом крайнем случае с шаурмой… Бухой в доску Шнаревич вышел с томиком Хармса, он купил его в дорогу. И читал на заднем сиденье с фонариком.

В постэсэсэре Хармса издавали как угодно и по-разному. Затея та еще – раньше-то вообще не издавали, в наследии взрыв на макаронной фабрике, фразочки и письма, в результате всякий издатель фактически создает книгу собственной волей. Только дожив до очень качественного желтого тома, я разобрался в этом веселом хаосе.

Примерно тогда же мой друг юности Козлов, но уже Сергей Львович, однажды позвонил и в том числе вспомнил: «Ну ладно, я вслух читал… Вы-то чего смеялись?»

Оказалось, у Хармса все-таки можно выделить почти законченное произведение, ибо оно было записано им в новой тетради: «Случаи». И это произведение точнее всех прочих описывает период 1937-38 гг. в СССР. Я бы даже сказал, накрывает этот период.

Защитная реакция уничтожаемого смысла.

«Мастер и Маргарита» не фиксирует свое время, «Мастер и Маргарита» предлагает освобождение от времени. Да, конечно 30-е, но воспринятые удивительным жизнелюбцем с удивительной лихостью. Фиксирует время именно Хармс.

Его детское стихотворение «Из дома вышел человек» было напечатано в 1937 г. Человек, как известно, изчез, после чего Хармсу закрыли все лазейки в печать и к получению хоть каких-то, хоть нищенских гонорариков. «Мы вчера ничего не ели», – записано 4 апреля 1937 г.

Трагедия в том, что Хармс до последнего хотел куда-нибудь вписаться. Одно поэтическое объединение, другое поэтическое объединение, забытая Академия левых классиков (классиков!), незабытые скандальные обэриуты… И пока он надеялся, пока ждал признания – он был средним поэтом, запоздавшим взрывателем устоев в эпоху, когда все устои взорваны.

А потом, в некий кошмарный момент, или скорее последовательной цепочкой таких моментов, он пришел к отчаянию, к осознанию непреложного факта, что места для него нет, и нет надежды, и вписываться некуда, и мир открылся ему тайной стороной – как перед Нео в «Матрице», перед ним побежали зеленые цифры вместо людей, и он стал гением.

Мы теперь ржем над его гениальностью. «Папа просил передать, что театр закрывается. Нас всех тошнит!» – это смешно, но лишь до тех пор, пока не применишь к собственным обстоятельствам.

Я порой разговариваю, а тот человек, который знает меня лучше прочих, вдруг просит: «Кончай хармсить!»

«Но это уж цинизм обвинять меня в убийстве собаки, когда тут рядом, можно сказать, уничтожены три человеческие жизни».

Рассказ «Реабилитация», последнее что сделал Хармс, датируется 10 июня 1941 г. – две недели до войны. Его можно считать ответом окружающему пространству. Любой черный юмор светлеет перед «Реабилитацией». Это действительно смешно, но это действительно всерьез.

Благородное, честное хармсовское «Идите на хер!», выполненное в безупречной литературной форме.

<<Мастер и МаргаритаЛолита>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.