Краткое содержание «Илиады» Гомера с комментарием действующих лиц

(максимально близко к тексту)

 Илиада-1

врата Трои сегодня

Песнь 1

Шедевр мировой литературы всех времен и народов начинается с того, что автор просит богиню воспеть гнев Ахиллеса, который натворил его согражданам «тысячи бедствий», уничтожил массу «славных героев», и не просто уничтожил, а разбросал славных героев гнить по земле, где их разлагающиеся тела сделались добычей хищных птиц и псов – вот это душевное движение Ахиллеса автор просит богиню прославить.

Надо отметить, что богиня, воспевшая ахиллесову злость, есть неизвестная муза. Вероятно, автор предполагал, что другие боги могут потребовать музу к ответу, и, не желая осложнять ей дальнейшее служение Аполлону, скрыл от всех ее имя.

Отчего же разозлился Ахиллес? Есть два варианта.

Во-первых, на девятый год противостояния в стане ахейцев разразилась эпидемия, по всей видимости, кишечного характера. Не исключено, что великий воин также оказался подвержен болезни, но благодаря изначально великолепному здоровью и материнским заботам нимфы Фетиды сумел хворь превозмочь. Однако же, кто хоть раз страдал желудком, без труда поймет и простит взвинченно-нервное состояние Ахилла, к тому же принимая во внимание уровень бытовых удобств в разбитом на чужом берегу полевом лагере.

Во-вторых, жрец Калхас, заранее заручившись обещанием Ахиллеса защитить его в случае преследования, сообщил свое мнение о причинах эпидемии. Кишечную палочку наслал на ахейцев бог Аполлон, за то, что они не отдали похищенную дочь настоятеля аполлонова храма. То обстоятельство, что эту девицу взял себе в невесты вождь всех ахейцев Агамемнон и что он изъявил намерение по возвращении в Аргос ввести ее во дворец как жену вместо Клитемнестры, ни возмездия Аполлона, ни гнева Ахиллеса не отвратило. Ради спасения гибнущего войска Агамемнон отказался от новой жены, но взамен совершенно справедливо потребовал какой-то компенсации.

Мало кто замечает, что таким образом Агамемнон подписал себе смертный приговор. Спасительная идея выгнать Клитемнестру была забыта – и во дворец к себе вождь ахейского военного союза вступит год спустя обреченной жертвой давно и навсегда изменившей ему прежней жены.

(Комментарий Афины: язва от стрел Аполлона – это сильно, тонкий такой намек на авторство…)

Для прочих ахейцев решение вождя отказаться от любви было, конечно, спасительным… Но тут вмешался уже воспетый гнев Ахиллеса. «Где тебе взять награду нам, добродушным?! – закричал он. – Мы всё давно поделили!»

Что оставалось Агамемнону? «Ты хочешь меня лишить награды, а сам владеть?» – удивленно спросил он.

На что Ахиллес закричал: «Всё! Мне надоело! Я ухожу!»

И отправился жаловаться маме.

Мама у него была нимфа Фетида, которая имела прямой доступ к Зевсу. Из-за этого всё в ее жизни было расписано. Например, сыну она так прямо и сказала: «Краток твой век и предел его близок!»

После чего унеслась жаловаться на Олимп.

(Комментарий Геры: ненавижу эту тварь!!!)

Зевс принял нимфу милостиво. «Гера тебя ненавидит», – напомнил он ей.

И наклонил голову. А когда Зевс наклоняет голову, то не свершиться обещанное уже не может. Так, во всяком случае, сказано в тексте.

 

Песнь 2

Чтобы помочь нимфе в делах ее сына Зевс послал Агамемнону вещий сон. Случилось это в начале второй песни «Илиады».

Тут надо сказать, что «Илиаду» поделили на песни многие столетия спустя александрийские филологи. До того она представляла собой нескончаемый речитатив часов этак на 10-15 звучания, в зависимости от темперамента аэда. Помнить ее следовало наизусть, поскольку записать божественный текст было нечем – буквы у греков еще отсутствовали.

Итак, Зевс послал Агамемнону сон. Во сне он обещал ахейцам безусловную победу сегодня же и советовал не раздумывая ринуться в битву. Причем сон этот, начинаясь издевательским: «Спишь, Агамемнон…», далее сообщал, что прислан непосредственно Зевесом.

Агамемнон обрадовался предзнаменованию и построил войска.

А зря! Ибо сон был хоть и от Зевса, однако же говорил неправду.

Зевс не наклонил голову. Зевс прислал Агамемнону ложный сон.

Зато, когда Агамемнон вывел ахейцев на безнадежную битву, Зевс сотворил его очень красивым. «Так отличил между многих, возвысил средь сонма героев».

Дальше у нас идет отрывок, называемый «Список кораблей», или «Каталог кораблей», или «Перечень кораблей». Эта часть «Илиады» знаменита более любой другой.

Например, Осип Мандельштам написал: «Я список кораблей прочел до середины…»

А Борис Гребенщиков, например, спел: «Список кораблей никто не прочтет до конца, кому это нужно – увидеть там свои имена».

Почему-то будущие аэды сходятся в нежелании дочитывать этот список.

Видимо, потому что каталог кораблей надо не читать, а считать.

Количество кораблей 1186 было подсчитано давным-давно. Отсюда приблизительная величина греческой армии: различные исследователи оценивают ее от 50 до 120 тысяч человек.

(Комментарий Гермеса: 61 724 ступивших на берег; 1 погиб при высадке, находясь ногами еще в воде.)

Но греческая армия не была однородна. Каталог как раз и показывает, что она состояла из 29 отдельных армий:

Беотия – 50 кораблей, Аспледон и Орхомен – 30 кораблей, Фокея – 40 кораблей, Локрида – 40 кораблей, Эвбея – 40 кораблей, Афины – 50 кораблей, Саламин – 12 кораблей, Аргос – 80 кораблей, Микены – 100 кораблей, Спарта – 60 кораблей, Пилос – 90 кораблей, Аркадия – 60 кораблей, Элида – 40 кораблей, Дулихий – 40 кораблей, Кефалления – 12 кораблей, Этолия – 40 кораблей, Крит – 80 кораблей, Родос – 9 кораблей, Сим – 3 корабля, Западная Фессалия – 30 кораблей, Фтия – 50 кораблей, Пагасейский залив – 40 кораблей, Феры – 11 кораблей, Мефон – 7 кораблей, Пинд и Эхалия – 30 кораблей, Восточная Фессалия – 40 кораблей, Северная Фессалия – 40 кораблей, Энианы и Перребы – 22 корабля, Магнеты – 40 кораблей.

Троя тоже сражалась не одна. Троянская коалиция объединяла 16 областей и народов:

Троя-Илион, Дардан, Зелия, Адрастея, Сест и Абидос, племена ларисских пеласгов, Фракия, племена киконов, Македония, Пафлагония, племена гализонов, Мизия, Фригия, Меония, Кария, Ликия.

Чтобы заинтересоваться списком кораблей и все-таки прочесть его до конца, следует понять простую вещь: для архаических ахеян это было то же, что для испанца XXI в. заявочные списки «Реала» и «Барселоны» на текущий сезон. А для грека более поздней классической эпохи – примерно как для современного немца поименный состав верхушки Третьего Рейха.

 

Песнь 3

Оба народа с вождями построились на битву, сообщает третья песнь «Илиады». Это означает, что 29 армий, весь список кораблей двинулся по равнине в сторону города, а из города навстречу ему выступили 16 троадских полков.

Схождение войск описано так, словно произошло впервые. Между тем, как следует из предыдущего текста, идет девятый год войны.

(Комментарий Ареса: неужели нельзя было сказать, что до тех пор война была локальной, и только на девятый год ахейцы сумели встать у стен самой Трои?!)

Эпизод третьей песни ключевой во всей этой истории. Разбирая его, надо увидеть факты, ничего не домысливая.

Троянцы движутся навстречу врагам с криком. Ахейцы ждут молча. Так показана разная боевая традиция.

Когда войска сближаются, на передний план выступает Парис Александр и вызывает «из данаев храбрейших» на единоборство.

Но едва Менелай услыхал вызов Париса, как тут же ответил на него.

(Комментарий Афродиты: везде и всюду Париса прославляют как труса и бездельника… и что же, это поступок труса? Не Гектор, заметьте, выступил первым, а Парис.)

Но едва Менелай ответил на вызов, Парис скрылся во втором ряду воинов.

Вот теперь уже появляется Гектор и произносит разоблачительную речь, краткий смысл которой: как ты мог, Парис, украсть его жену!

На что Парис предлагает: «Пусть успокоятся сыны Трои и ахейцы. В круге поставьте нас с Менелаем, мы сразимся за Елену. Кто победит, пусть забирает и ее, и сокровища. А Троя и ахейцы пусть заключат союз и заверят его клятвами».

Когда Гектор объявил предложение, всем оно очень понравилось. Из города на поле битвы прибыл Приам, чтобы обменяться клятвами с Агамемноном. Церемония была соблюдена до мельчайших деталей.

Представители сторон, Гектор и Одиссей, измерили место поединка, бросили жребий… Парису выпало право первым поднять копье.

Оба вышли на середину. Парис ударил Менелая прямо в щит и свое копье погнул. Менелай ударил в ответ, тоже попал в щит, пробил его насквозь, однако Парис увернулся от острия, да так удачно, что оно лишь слегка распороло его хитон. Менелай стремительно вытащил меч и ударил Париса по шлему, но шлем выдержал, зато меч Менелая раскололся на несколько частей. Оставшись без оружия, Менелай схватил Париса за «коневласый шлем» и потащил что было сил. Кожаный ремень шлема лопнул, Парис освободился. Но он почему-то так и не воспользовался своим мечом против безоружного Менелая, стоящего с шлемом в руках; вместо этого вооруженный Парис то ли сам убежал, то ли его скрыла от глаз богиня Афродита как своего любимца, к тому же не просто скрыла, а еще и перенесла прямиком в опочивальню к Елене за несколько стадий от места сражения.

Менелай зашвырнул доставшийся ему головной убор в направлении ахейского войска, после чего «бросился вновь, поразить Александра пылая медным копьем». Каким образом в распоряжении Менелая оказалось медное копье, если свой удар он уже совершил, копье из руки выпустил и не слишком удачно действовал мечом – не объясняется.

Тем временем Парис, перенесенный Афродитой на ложе, занимался любовью с Еленой, которую та же Афродита вызвала со стены известием, что, мол, Парис давно уже в спальне. А Менелай, пока они там в спальне, «по воинству рыскал, зверю подобный, взоры бросая кругом, не увидит ли где Александра».

В результате Менелай был объявлен победителем. Елена принадлежала ему. Троя должна была выплатить дань. И всё бы кончилось.

 

Песнь 4

«Боги, – говорит Зевс в начале четвертой песни, – размыслим, чем таковое деяние кончить?»

Автор дает понять, что есть два варианта, и какой из них свершится – целиком и полностью в воле совета богов. Афродита желает спасти Париса. Гера и Афина желают разрушения Трои, но если Афина желает его молча, то Гера бурно выражает негодование и предлагает отдать Зевсу три города ее культа – Аргос, Спарту и Микены – лишь бы Троя была разрушена.

Автор изображает продолжение войны как реализацию решения совета олимпийцев.

Зевс разрешил Афине, Афина склонила сердце луконосца Пандара, и тот пустил стрелу в Менелая, тем самым коварно нарушив клятвы и перечеркнув намечающийся мир и возможный союз.

Пандар, впрочем, только ранил Менелая. Врач Махаон, тоже не простой человек, а вождь ополчения из Трики, Пинда и Эхалии, перевязал рану Менелая и, как сын Асклепия, сказал веское слово: будет жить.

Агамемнон воззвал к вождям. Показательно, что поименно он обратился к Идоменею, предводителю Крита, к обоим Аяксам (Теламонид – вождь Саламина, Оилид – вождь локров), к Нестору, престарелому царю Пилоса, к Менесфею, вождю Афин, к Одиссею, предводителю армии островов Кефаллении, куда входит Итака, и наконец к Диомеду, который в списке кораблей значится полководцем Аргоса… Видимо, эти вожди были главными.

 

Песнь 5

Да, в списке кораблей Диомед значится полководцем Аргоса, но Аргос вместе с Микенами – это царство самого Агамемнона. Спарта – царство Менелая, младшего брата Агамемнона, то есть тоже часть единой державы. Между Микенами и Спартой расположена Аркадия, дикий гористый край, не имеющий выхода к морю – ее воинов, как указано в списке, на корабли посадил Агамемнон. Нестор издавна близок Агамемнону, еще один нерушимый кусок. В целом мы получаем государство, выставившее 390 кораблей – треть от общего количества ахейцев. Для сравнения, Ахиллес привел 50 кораблей, а Одиссей – 12.

Наемным «ответственным за победу» у Агамемнона получается вовсе не Ахиллес, а Диомед. Тем более, что он сын Тидея, стяжавшего славу взятием Фив в предыдущем мифологическом цикле.

(Комментарий Аида: я Диомеда люблю, он всегда присылал мне хороших жильцов.)

Неудивительно, что прославлению Диомеда, полководца Агамемнона, посвящена вся пятая песнь. Неудивительно и то, что именно Диомед, отрабатывая свое звание, убил в бою Пандара, отмстив за ранение Менелая буквально в течение получаса.

Удивительно другое: Диомед единственный в «Илиаде» и «Одиссее» смертный, поднявший руку на бога, более того, поднявший ее не напрасно.

Причем на двух олимпийских богов сразу!

После того, как Пандар ранил стрелой Менелая, ликийский лучник не успокоился, высмотрел на поле Диомеда и попал стрелой Диомеду в плечо. Пандар получился самым злополучным из действующих лиц «Илиады» – зацепил, но не убил Менелая, чем разорвал мирное соглашение; чуть спустя зацепил, но не убил Диомеда, чем вызвал последнего на подвиги и накликал собственную гибель.

Едва стрелу Пандара извлекли из плеча Диомеда, наемник Агамемнона взмолился: «Будь благосклонной, Афина!»

Афина услыхала, как выражается автор – «вняла», и вдохнула в Диомеда дух победы, вернее, дух его отца Тидея. Она «члены героя соделала легкими, руки и ноги», а также дала возможность видеть бессмертных. И сказала: «На богов не лезь, остальных одолеешь. Хотя если Афродита тут где-то появится, можешь разить».

Диомед убил девять троян (имена прилагаются). Это сосчитали Пандар и Эней, которые вдвоем решили укротить буйство ахейца. Но Диомед ударил Пандара копьем в нос, копье «пролетело сквозь белые зубы», отсекло язык при корне «и, острием просверкнувши насквозь, замерло в подбородке». Диомед убил бы и Энея, сделав невозможной всю «Энеиду», будущее существование Рима повисло на волоске… Однако вмешалась Афродита, в одиночку укрывшая от смерти Римскую республику, Римскую империю, Цезаря, бани, Колизей, форум, развращенные нравы времен упадка, подонка Калигулу, Понтия Пилата, Нерона с Лженероном, классическую латынь, кодифицированное римское право… Помня наставления Афины, Диомед ткнул Афродиту копьем в руку около кисти. Не ожидавшая такой наглости, Афродита громко вскрикнула, а Диомед еще и сказал ей что-то крайне нелицеприятное.

Афродиту Арес утащил с поля боя на Олимп, а Диомед продолжал геройствовать. Он все-таки напал на Энея, но на сей раз Энея прикрыл лично бог Аполлон, величественно и грозно заявив страшному богоборцу Диомеду: «Вспомни себя, отступи и не мысли равняться с богами! Никогда меж собою не будет подобно племя бессмертных богов и по праху влачащихся смертных!»

Диомед отступил, но вновь дала о себе знать Афина: «Сейчас тут появится Арес. Он твой!»

Диомед ужаснулся: «Как, и Арес тоже?»

Афина возмутилась: «Нет, Тидей произвел себе не подобного сына! Не бойся, я буду сама сражаться за тебя!»

И Диомед ударил Ареса копьем в живот.

В ответ Арес лишь взревел, да так ужасно, что ахейцы и трояне вокруг дрогнули… И унесся на Олимп, где сел возле Зевса «печальный и мрачный».

Таким образом, из богов, стоявших на стороне Трои, только Аполлон сумел достойно возразить безумцу, направляемому Афиной.

(Комментарий Посейдона: ради чего и придуман весь эпизод. Узнаю златокудрого!)

 

Песнь 6

Диомед продолжал убивать, но сошелся с Главком из Ликии. Прежде чем убить Главка, Диомед спросил его, кто он такой? Главк ответил, но не просто сказал: «Я Главк!» – а поведал целый миф о Беллерофонте, который являлся его довольно знаменитым в архаических кругах дедом. На что Диомед возрадовался: «Мы же связаны узами гостеприимства!» И не стал убивать ликийца. «Смотри, сколько кругом ахейцев, бей кого хочешь!» – дружески предложил Диомед, широко улыбаясь. «А сколько троянцев для твоего копья!» – сопровождал Главк слова приглашающим жестом. И они обменялись знаками так называемой проксении (что-то вроде побратимства городов), но почему-то Диомед дал Главку медный доспех ценой в девять тельцов, а Главк Диомеду – очень даже золотой, стоящий в одиннадцать раз дороже.

Тем временем Гектор вернулся в Трою. Когда он входил в город, матери, жены, дети наперебой расспрашивали его о своих сыновьях, мужьях, отцах… «Молитесь, несчастные!» – велел им Гектор. Тут же подошла его собственная мать, жена Приама Гекуба. «Хочешь выпить, сын мой?» – спросила она героя. «Вино меня обессилит, – отказался герой. – Лучше собери их всех в храме, пусть несчастные молятся!»

В опочивальню Елены и Париса Гектор вступил вместе с пикой. Пика была в одиннадцать локтей, соответственно можно сделать вывод о высоте потолка в спальне Париса.

Далее Гектор говорит странную вещь: «Ты не вовремя, Парис, наливаешься гневом, там разгорается бой… Идем, если не хочешь, чтобы вспыхнула Троя!»

(Комментарий Афродиты: вот-вот, такое впечатление, что это Нестор упрашивает вступить в бой Ахиллеса, а не Гектор «трусливого» Париса.)

Парис не менее странно соглашается: «Я не от гнева и не от злобы на граждан троянских… Я был печален. Но Елена убедила меня участвовать в сражении. Иди, я тебя догоню…»

И Гектор, и Парис знают, что Парис имел основания гневаться на троянцев. Но какие же это основания? Из-за него началась война, он проиграл поединок… Или нет? «Илиада» ответа не дает.

Уже близ городских ворот Гектор встречается с супругой Андромахой. Это нежная, сентиментальная, почти трагическая сцена.

«Тебя погубит твоя храбрость!» – сетует Андромаха.

«А тебя меднолатный ахеец повлечет в плен!» – успокаивает ее Гектор.

Парис догоняет Гектора в воротах. И Гектор говорит: «Друг! Ни один справедливый человек не опорочит твоих воинских деяний, ты храбр! Просто порой медлителен и ленив».

 

Песнь 7

Как только Гектор и Парис вступили в битву вместе, троянцы сразу потеснили ахейцев. Это увидела Афина и поспешила вниз, на помощь. Афину увидел Аполлон и поспешил ей навстречу.

Они сошлись у древнего дуба.

«Ты хочешь помочь своим? – спросил Аполлон. – Я предлагаю кое-что поинтересней».

«Что?»

«Поединок Гектора с кем-то из вождей Ахайи. Ты как?»

Афина согласилась, и Гектор вызвал на бой сильнейшего из ахейцев, так же, как ранее это делал Парис Александр. Только уже без последующего союза.

Вызов сразу же принял Менелай.

И вот, еще одна странность: Агамемнон решительно останавливает Менелая, вроде бы совсем недавно выигравшего похожий поединок.

«Это безумство! – властно говорит Агамемнон. – Ты в исступлении, Менелай! Он же тебя убьет! Сядь и жди».

К этому поединку ахейцы подходят иначе, куда серьезней. Они бросают жребий, жребий выпадает Аяксу Теламониду.

Гектор и Аякс вступают в единоборство, но никто не побеждает.

Вечером в Трое происходит совет, как бы отдать Елену братьям Атридам: Агамемнону и Менелаю. В результате троянцы предлагают огромный выкуп, но без Елены.

Диомед, уполномоченный Атридов, отвечает: «Никто между нас не приемлет сокровищ Париса!»

И добавляет: «Даже Елены».

 

Песнь 8

Совет происходил и кое-где повыше, а именно среди олимпийцев.

«Если вы все, боги, свесите золотую цепь с небес до земли и все до последнего бога, все до последней богини повисните на ней, то и тогда не совлечете меня с олимпийского трона!» – заявляет Зевс.

(Комментарий Гефеста: ну, такую цепь еще надо сковать… любопытная техническая задача…) 

Боги примолкли, пораженные грозной речью и пытаясь догадаться, к чему бы это.

Афина нарушила молчание первой: «Я бы не хотела, чтобы ахейцы все до единого погибли под Троей».

Зевес ласково улыбнулся дочери и средь бела дня направил молнию в самую гущу ахейского войска.

Обе стороны, увидев молнию, все поняли. Оставшееся время дня троянцы под руководством Гектора усердно атаковали, ахейцы наперекор судьбе отбивались.

Когда сумерки прервали сражение, троянцы разбили стан уже не в городе, а неподалеку от ахейских кораблей.

Зевс, вернувшись на Олимп, спросил, пристально глядя на Геру с Афиной: «Ну? Как?!»

«Я бы не хотела, чтобы ахейцы все до единого погибли под Троей», – повторила Гера слова Афины.

«А-а! – обрадовался Зевс. – Я твое желание вменяю в ничто. Если захочешь, завтра можешь посмотреть, как я буду истреблять этих ахейцев…»

<<Шкаф | Илиада 2>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.