Краткое содержание «Илиады» Гомера с комментарием действующих лиц

(максимально близко к тексту)

Илиада-3

Руины троянского дома, далее равнина близ Трои, вдали видно море – именно здесь всё и происходило

Песнь 18

Ахиллес сидел и думал. Думал он буквально следующее: «Мама Фетида давно говорила, что прежде меня другой храбрый мирмидонянин должен пасть… О горе! Да это же она о Патрокле!!!»

(Комментарий Гермеса: кто-то врет, или Ахиллес, или божественный аэд; на 360 стихотворных строк раньше было сказано, что Фетида не открыла Ахиллу гибель Патрокла.)

И тут пришел Антилох со своей новостью. Ахиллес упал в пыль, корчась и пытаясь вырвать у себя все волосы. Тут же, услыхав, выбежали из шатра «жены младые, которых и он, и Патрокл полонили». Жены младые «в грусти глубокой завопили громко», из чего мы делаем вывод:

- отобранная Агамемноном Брисеида вряд ли была такая уж единственно любимая у Ахиллеса;

- прочим полонянкам было с двумя главными мирмидонянами хорошо;

- общими усилиями они довольно весело проводили время.

Плач героя, усиленный воплями младых жен, привел к тому, что из моря выступила на берег мама Фетида в сопровождении каталога нимф-нереид (всего 33 особи). Зрелище было красивейшее и не для всяких людских глаз.

«Что ты страдаешь? – спросила сына Фетида. – Зевс всё исполнил».

«Знаю, – отвечал Ахиллес. – Но теперь, пока я не уничтожу Гектора, я не хочу жить».

«Но твоя смерть ждет тебя сразу за смертью Гектора!» – предупредила Фетида.

«Пусть! Зато прежде я заставлю многих грудастых троянок рыдать об их мужьях!»

«Ты говоришь справедливо!» – согласилась Фетида.

И отправилась к Гефесту, чтобы выпросить у бога мастеров прекраснейшее оружие для осуществления справедливости.

Тем временем ахейцы отступали с телом Патрокла, а Гектор с Энеем их преследовали. Гектор трижды хватал Патрокла за ноги, но греческие герои трижды перетягивали труп на свою сторону.

Тогда Гера шепнула Ахиллесу на ухо: «Там от Патрокла скоро ничего не останется».

Хотела ли Гера помочь ахейцам, или же назло Фетиде провоцировала Ахилла выйти на бой без доспеха… В любом случае Ахиллес не побежал на врагов с голой грудью.

(Комментарий Ареса: и откуда только потом взялся этот бред о неуязвимости Ахиллеса и его пятке?!)

«У меня же нет доспеха! – возразил герой. – Я отдал его Патроклу…»

«Да хоть так им покажись!» – посоветовала богиня.

Ахиллес забрался на возвышение и закричал. Как сказано в первоисточнике, «троян обуял неописанный ужас».

…Гефест всю ночь работал над вооружением сына Фетиды. Особенно его заинтересовал щит. Несколько увлекшись, Гефест сотворил такое, во что грех тыкать острыми предметами, в особенности людям с развитым чувством прекрасного.

На щите Ахиллеса был целый мир.

Земля, море, небо, на небе солнце, луна и звезды, с точным изображением основных созвездий – Плеяды, Гиады, Орион, Арктос (Большая Медведица).

Два города: один в состоянии мира, другой в состоянии войны. В первом имела место свадьба с пиршеством и суд о выплате за убийство. Второй город окружали две рати, а горожане, выставив на стенах женщин, детей и стариков, выступали тайно, чтобы напасть на осаждающих из засады, причем кто-то еще крался, а кто-то сражался вовсю на берегу реки.

Отдельно Гефест изобразил земледельческий цикл. На одном поле яремные волы распахивали пар, на другом греки уже собирали урожай.

В виноградном саду отрок играл на лире посреди девиц с плетеными корзинами.

Золотые и оловянные волы в сопровождении девяти псов шли на водопой, но два льва напали на стадо, а пастухи и псы не могли отогнать хищников.

Пастбище с овцами серебряной шерсти Гефест расположил в тихой долине.

Хоровод из «цветущих дев, желанных многим», с некоторым вкраплением прекрасных юношей, бог мастеров изобразил по образу и подобию чудесных критских танцев.

А вокруг по ободу Гефест пустил Океан.

Хотя, может быть, это был Стикс? Кто знает…

(Комментарий Гефеста: да, помню, неплохой щит получился! Только он, по-моему, никогда не принадлежал Ахиллесу.)

 

Песнь 19

Когда рано утром Фетида положила у ног Ахиллеса доспехи, сотворенные Гефестом, они издали такой звук, что мирмидоняне вздрогнули. На солнце отполированный богом металл сверкал больно для глаз. Все зажмурились, один Ахилл взглянул – и наполнился сильнейшим гневом на Трою.

«Да, смертный до такого не додумается!» – сказал он.

Ахилла беспокоило, чтобы возлюбленное тело Патрокла не испортилось до его возвращения. Фетида обещала помочь и с этим.

На совет, созванный Ахиллесом, пришли все. Одиссей, Диомед и Агамемнон прихромали, страдая от полученных накануне ран.

«Агамемнон! – сказал Ахиллес. – Лучше бы эту пленницу, из-за которой мы поссорились, пронзила стрелой Артемида!»

(Комментарий Артемиды: я, кстати, собиралась…)

Агамемнон встал, явно превозмогая боль в бедре, хотя ранили его давеча в руку возле локтя.

«Други, герои! – начал Агамемнон как опытный оратор. – Я объяснюсь с Ахиллесом, сыном Пелея, но вы все слушайте, чтобы не было в мифической традиции кривотолков. Меня обвиняли в ссоре. Но разве виноват я? Конечно, нет! Виноват Зевс, и Судьба, и Эринния, и Обида. Согласитесь, я всего лишь орудие и совершенно ни при чем!»

И в качестве примера Агамемнон пересказал историю Геракла. Греки любили сказания о Геракле, поэтому речь вождя имела успех.

В завершение Агамемнон вновь пообещал те дары, которые через Одиссея предлагал ранее.

«Захочешь – дашь! – обрубил беседу Ахиллес. – Сейчас в битву!»

«Нет, – вмешался Одиссей, – нельзя вести в битву воинов, пока они не позавтракали!»

«Правильно! – сказал Агамемнон. – Давайте принесем клятвы примирения, передадим дары, заколем в жертву вепря… Ну и слегка попируем до сражения!»

«Нет, нет и нет, никогда! – гнев Ахиллеса возвращался и набирал силу. – Вы приглашаете воинов есть, когда не убит еще ни один троянец! Да как можно прикасаться к пище, если Гектор славен и здоров! Надо идти в битву прямо сейчас, голодными и тощими! У меня в мыслях не еда и питье, а кровь и стоны!»

«Ахиллес! – возразил Одиссей. – Ты силен в бою, зато я знаю распорядок. Мы все пойдем на Трою, но сначала воины должны позавтракать!»

Пока воины завтракали, гневный Ахилл облачался в доспехи: поножи, латы, щит, шлем, на плечо повесил меч, а в руку взял огромное тяжелое копье. Возница его с идеальным для возницы именем Автомедон принял вожжи…

И тут к Ахиллесу оборотил голову конь и проржал на греческом языке гомеровского периода: «Приближается твой последний день! Ты погибнешь от мощного бога и смертного мужа!»

Герой не удивился, как следовало бы ожидать, а разозлился пуще прежнего. «Не твое дело, конь! – заявил он. – Я сам знаю, что сгину на этом поле. Но сначала трояне захлебнутся в собственной крови!»

 

Песнь 20

Двадцатая песнь у автора получилась. В ней сразу несколько интересных подробностей, о коих стоит поразмыслить.

Опять, как уже было в «Илиаде», вслед за советом земных вождей происходит совет олимпийских богов. И если в предшествующие два дня Зевс не разрешал бессмертным вмешиваться в сражение людей, то теперь он же, напротив, отправляет богов «поборать» за тех, кому они желают победы.

«Я останусь здесь и, воссев на вершине Олимпа, буду себя услаждать созерцанием», – говорит Зевс.

На сторону ахейцев встали Гера, Афина, Посейдон, Гермес и Гефест.

На сторону Трои встали Арес, Аполлон, Артемида, Афродита, Лета и мелкий божок местной речки Ксанф.

(Комментарий Деметры: последовательное забвение моей роли и выдвижение вперед то Фетиды, то отходящей в архаику Леты очень характерно для представленного на суд произведения. Оно и понятно, с Летой автора связывают тесные отношения. Ну, а об этом выдуманном Ксанфе и говорить нечего… Боюсь, задвигая Деметру, кое-кто проложит дорогу вовсе не отжившей Лете, как ожидает, а совсем иному!)

Чтобы подчеркнуть торжественность третьего дня битвы, Зевс ударил сверху громами, а Посейдон, издавна отвечающий за землетрясения, слегка встряхнул местность.

И стояли Посейдон против Аполлона, Гера против Артемиды, Афина против Ареса, Гермес против Леты, Гефест против Ксанфа. Для Афродиты оппонента не нашлось.

Впрочем, поначалу битва богов выразилась не в единоборствах, а в подстрекательстве смертных.

Первым Аполлон вдохновил Энея и направил его на Ахиллеса.

«Зачем ты вышел против меня, Эней? – спросил Ахилл. – Ты надеешься сразить меня и царствовать в Трое? Но у Приама много сыновей, ты забыл? Прими совет и вернись в строй, я ищу не тебя сегодня».

«У тебя мать нимфа, у меня, говорят, Афродита, – отвечал Эней. – Я тебе сейчас перескажу свою родословную, послушай…»

Окончив родословную, Эней ударил копьем в щит Ахиллеса. Прощай, чудесная красота Гефеста! Ахилл отпрянул, чувствуя силу удара и понимая, что копье пройдет насквозь… Но щит был ведь не простой, а с золотой пластиной в середине, и удар Энея, к которому тот готовился, похоже, с вечера, пропал втуне (то есть даром).

Ахиллес ответил не менее сильным ударом, щит Энея был пробит, но Эней отбросил его вместе с копьем.

«Он его сейчас убьет! – сказала Гера. – А он нам всем нужен».

И очень, очень показательно, что Энея из рук Ахиллеса избавил бог, стоящий за греков, Посейдон. И что сподвигла его на сей шаг Гера, стоящая за греков. Так кого же они спасали, уводя Энея прочь из этого поединка?

Гектору Аполлон, наоборот, указал не выступать из рядов. Но Ахиллесу повезло убить самого младшего из сыновей Приама – Полидора, и Гектор не выдержал.

«Радуюсь! – вскричал Ахиллес. – Больше мы не будем друг от друга по бранному поприщу бегать!»

Однако долгожданный поединок Гектора с Ахиллесом, можно сказать, и не состоялся: это был поединок Аполлона с Афиной. Гектор бросил копье, Афина остановила его полет и отшвырнула обратно к ногам Гектора. Аполлон в свою очередь не позволил Ахиллу нанести точный удар, скрыв Гектора глубоким мраком.

Тогда Ахиллес быстро убил 14 человек, забрызгав кровью всю колесницу.

 

Песнь 21

Троянский строй был рассеян. Некоторые бежали в город, а некоторых Ахиллес загнал в реку, в тот самый «глубокопучинный Ксанф». В воде он полонил 12 юношей, чтобы после совершить человеческое жертвоприношение в честь Патрокла.

Связав им руки сзади, Ахиллес вдруг увидал очередного приамова сына Ликаона. Какое-то время назад именно Ахиллес уже брал в плен Ликаона и продал его на остров Лемнос, откуда Ликаон друзьями Трои был выкуплен за очень дорогую цену. Едва вернувшись домой, он вновь попал в руки к Ахиллесу.

«Ты получишь выкуп в три раза больше, чем в тот раз», – пообещал Ликаон.

«Какой выкуп, о чем ты? – произнес Ахилл немного даже задумчиво. – Я больше не беру выкупов».

«Не убивай меня, ведь Гектор не единоутробный брат мне!» – возопил Ликаон.

«Не бойся смерти… – посоветовал Ахилл. – Патрокл умер, а он был намного лучше тебя. Посмотри на меня, я тоже лучше тебя, но и я погибну, как все».

Ликаон уронил копье и сел, раскинув руки. Ахиллес вонзил меч под ключицу, до рукояти, взял Ликаона за ногу и сбросил в реку.

Убив еще 8 человек, Ахиллес прыгнул с берега в середину реки, чтобы преследовать убегавших.

(Комментарий Посейдона: как-то даже стыдно называть это рекой!)

Ксанф решил утопить Ахиллеса. И Ахиллес бы утоп, но против Ксанфа выступил Гефест. Он укротил речку огнем, а речка была так велика и «глубокопучинна», что легко могла быстро высохнуть.

Ахиллес выбрался весь мокрый на берег, но олимпийцам уже было не до него. Земля застонала, небо огласилось звуком трубы. Зевс на Олимпе засмеялся от радости, увидев, что битва богов началась.

Гефест одолел Ксанфа.

Арес напал на Афину, но мгновенно проиграл схватку. Афродита, дежурившая неподалеку, подхватила бога войны, чтобы увести от Афины в свои ласковые объятия, но Афина набросилась и на нее. Арес с Афродитой упали рядом, и только тогда, добившись полного торжества над лежащими войной и любовью, Афина позволила себе успокоиться.

Посейдон обратился к Аполлону: «Наша очередь. Начинай, ты младше».

«Из-за этих, из-за людей? – усмехнулся Аполлон. – Я еще не сошел с ума. Они же как листья, то появились, то опали».

Зато Гера атаковала Артемиду, поломала лук и разбросала стрелы.

Хитрый Гермес, прикинув, что боги-троянофобы уже обеспечили победу над троянофилами, сказал: «Лета! Сражаться с тобой я не намерен. Если хочешь, можешь хвалиться, что ты меня победила».

Но Лета лишь собрала лук и стрелы Артемиды.

 

Песнь 22

Вбежав в город, трояне прислонялись к спасительной стене и пили, утоляя жажду.

Ахиллес же преследовал некоего знатного троянца, как ему показалось… Но, уведя героя подальше от городских ворот, знатный троянец обернулся Аполлоном.

«И зачем ты за мной гонишься?» – издевательски вопросил Аполлон, вдруг остановившись.

«Ты меня отвлек, зловредный бог! – взбесившись, закричал Ахиллес. – Если бы не ты, многие б глодали землю зубами! А теперь они живы, как ужасно! Ты лишил меня славы!»

Очередной гнев Ахиллеса понять можно: по количеству уничтоженных врагов в «Илиаде» (24) он не достиг даже своего друга Патрокла, заняв в итоге лишь третье место.

И если бы глупый Гектор не вздумал ждать Ахиллеса у ворот, а спокойно вошел в город, то остался бы первым.

Но Гектор ждал у ворот.

Его со стены просил отец, умоляла мать… Гектор стоял. Ему было стыдно: он не послушал совета отступить под защиту стен ночью, и за это утро из-за рискованного решения погибли подчиненные ему сограждане. Он боялся взглядов «троянок длинноодежных».

Ахиллес не рассчитывал на такой подарок. Ахиллес приближался, сияя божественным доспехом.

И Гектор, который специально остался сразиться, который не послушал родителей… Гектор побежал. Но не домой, в Трою (там были длинноодежные троянки), а вокруг нее.

И Ахиллес, который на всем немалом протяжении «Илиады» неизменно назывался «быстроногим», «стремительным», ринулся следом, но не смог догнать Гектора…

«Ну что, коллеги? – сказал Зевс на Олимпе. – Ахиллес бежит за Гектором. Что делать будем?»

«Волю твори, но не все на нее согласимся мы, боги», – отозвалась Афина.

Тогда Зевс взял две смерти: смерть Гектора и смерть Ахиллеса. Взял золотые весы и бросил. Смерть Гектора оказалась тяжелее.

(Комментарий Аида: это вообще моя прерогатива и мой мортометр. И пользоваться им можно, только когда обе души мертвы.)

Взвесив смерти, Зевс запретил действовать Аполлону, но Афине разрешил явиться Гектору в образе брата Деифоба.

«Радуйся, Гектор! Не беги от него… Я вышел тебе помочь!» – крикнул Деифоб-Афина.

«Я всегда любил тебя, Деифоб!» – обрадовался Гектор.

«Меня умоляли все друзья, а также отец и мать… Не выходить. Но я вышел!»

И Гектор остановился.

«Ахилл! – обратился он. – Я готов сразиться. Но давай договоримся, кто бы ни победил, отдать тело павшего для погребения».

«Тебя сожрут псы!» – отвечал Ахиллес.

Сын Фетиды бросил копье и промахнулся. Копье вонзилось в землю за спиной Гектора.

Гектор бросил в ответ. Он попал в середину щита… И божественный щит Гефеста отшвырнул копье Гектора далеко прочь.

«Деифоб! – крикнул Гектор. – Другое копье, быстро!»

Но Деифоба не было. Никого не было. А копье Ахиллеса невидимая Афина вернула в руку мирмидонянину.

Гектор всё понял. Бежать было поздно. Он выхватил меч и атаковал Ахиллеса. Тот прикрылся щитом, а сам, помня слабое место своих предыдущих доспехов, ударил возвращенным копьем в шею.

Гектор пал.

«Тебя сожрут псы!» – повторил Ахиллес.

Из последних сил Гектор прохрипел:

«А тебя убьет Парис, с помощью Аполлона!»

К месту схватки подоспели многие ахейские воины. Они вонзали в лежащего свои копья и повторяли: «О! несравненно теперь к осязанию мягче сей Гектор…»

Ахиллес привязал ноги Гектора к своей колеснице и потащил, волоча мертвое тело в пыли.

То есть это что же получается? Это получается, за великого воина Ахилла абсолютно всё сделали бессмертные? Он не догнал Гектора – того остановила обманом Афина. Он промахнулся – Афина вернула копье. Удар Гектора был точнее – этот удар отразил волшебный щит, и не просто отразил, щит отобрал у Гектора его оружие. Даже испугал Гектора не сам враг, а скорей сияние гефестовых доспехов.

Ахиллес лишь надругался над телом. В этом и был его вклад, сугубо человеческий.

 

Песнь 23

Третий день битвы ничего не изменил в статистике «Илиады», добавился Ахиллес с его 25 жертвами – и всё.

У него, правда, имелись про запас пленники, всего 12 голов. Он эти головы и отсек на погребальном костре Патрокла.

Однако, не убей Ахиллес Гектора, вряд ли судьи-олимпийцы засчитали бы ему обезглавливание связанных, беспомощных людей. Хотя… Могли и засчитать. Ведь трудно спорить, что сам финальный поединок – это первый в истории зафиксированный случай вопиющего судейского произвола.

Как и все военные действия между Троей и Ахайей, целиком срежиссированные небожителями, вплоть до мелочей.

И тут автор показывает нам альтернативу. Песнь двадцать третья почти целиком посвящена состязаниям в честь павшего Патрокла.

Эти состязания – провозвестник будущих Олимпийских игр. У них и программа та же, что у первых Игр VIII в. до н.э., от которых греки станут вести свое летоисчисление. И главное соревнование – бег колесниц, который будет самым престижным видом Олимпиад на протяжении нескольких веков.

(Комментарий Афины: по-моему, ради одной этой идеи он и затеял гекзаметр, Гомера, «Илиаду»… Да он и мне предлагал нечто подобное!)

В отличие от войны, тут всё гораздо справедливей, несмотря на то, что устроитель игрищ – Ахиллес.

Диомед победил в колесничном беге. Это символично, ведь если б не стрела Париса и не беспрецедентная помощь богов Ахиллу, именно Диомед – самый высококлассный воин «Илиады».

Кулачный бой выиграл Эпей, сын Панопея.

В борьбе не сумели победить друг друга и получили равные награды Аякс Теламонид и Одиссей. Если вдуматься, это победа Одиссея, сильно уступавшего Аяксу в весовой категории. Во времена поздних Олимпиад Одиссей получил бы золотую медаль после взвешивания.

Вслед за борьбой Одиссей выиграл еще и бег. Похоже, не без помощи Афины…

(Комментарий Геры: а по-моему, Афина целиком участвует во всем этом эпосе! Ну посмотрите же, кто самый успешный, кто привлекательнее всех в «Илиаде»? Двое! Аполлон, тут всё ясно, и она.)

Метание диска выиграл Полипет, сын Пирифоя, небезызвестного друга-соучастника Тезея.

В стрельбе из лука первенствовал Мерион, критянин, причем обыграл он Тевкра Теламонида, безусловно наиудачнейшего лучника в боях «Илиады».

В метании копья изъявил желание поучаствовать Агамемнон, поэтому соревнование не состоялось. Ахиллес предпочел просто отдать первый приз вождю, а остальные предпочли снять свои кандидатуры.

Было еще довольно странное соревнование, для последующих греков совершенно не характерное, но близкое будущему Риму – гладиаторский бой в полном вооружении, до первой крови. И вышли-то не рядовые ахейцы, а Диомед с Аяксом Теламонидом. Этот поединок был остановлен и награда вручена равная.

23-я песнь «Илиады» – это первый выпуск новостей спорта в длинной летописи человечества.

 

Песнь 24

Девять дней Ахиллес встречал утро одним и тем же образом: привязывал Гектора к колеснице и троекратно волочил вокруг могилы Патрокла.

Богам это зрелище наскучило. На Олимпе возникло мнение: а не желает ли Гермес выкрасть тело?

«Ахиллес чужд справедливости! – выступил Аполлон. – Мы возвеличиваем жестокого, недостойного смертного, потерявшего и жалость, и стыд. Это свирепое существо, оскорбляющее саму землю!»

Гера попыталась возразить, не столько от любви к Ахиллесу, сколько от ненависти к Трое; но Зевс взвесил доводы и послал Фетиде повеление.

Фетида явилась к сыну, когда тот уже протащил три раза Гектора и печально стенал в ожидании завтрака, посматривая на заколотого барашка.

«Милое чадо! – обратилась нимфа-нереида к безжалостному убийце. – Почто ты тоскуешь о Патрокле? Приятно и с женщиной опочить и любви насладиться. Жить же недолго тебе…»

А вестница Зевса Ирида прошелестела тихим голоском на ухо царю Приаму, чтобы он нагрузил повозку золотом и в одиночку, взяв в помощники только престарелого возницу, направился из Трои к ахейским кораблям.

Самое странное, что Приам так и сделал.

Зевс, как увидел это безумие, обратился к Гермесу: «Ты охотней других общаешься со смертными… проводи старца!»

Гермес с удовольствием обманул стражу, ввел Приама в шатер к Ахиллесу и эффектно исчез.

Приам упал к ногам Ахиллеса, обнял его колени и стал целовать руки, чем вызвал жалость к себе у многих-многих поколений. Хотя на самом деле вопрос уже был решен сверху, Ахиллес не мог не отдать тело Гектора, а без вмешательства богов просить о чем-либо человека с воспетым гневом – занятие пустое.

Ахиллес приказал разгрузить повозку с драгоценностями, сходил к могиле Патрокла и сказал:

«Не ропщи, друг, что я отдаю тело твоего убийцы… Мне хорошо заплатили».

Потом они с Приамом выпили, закусили… Автор сообщает: «Оба они наслаждались, один на другого взирая…»

«Ложись на ночь у меня, – посоветовал Ахилл, – а то, если Агамемнон что-то узнает о выкупе… В общем, может выйти замедление. И еще, раз уж мы договорились: сколько дней вам надо на погребение?»

«Девять дней оплакивать… На десятый погребальный костер и пир… На одиннадцатый насыпать курган… В двенадцатый день можем опять воевать».

Ахиллес согласился, в знак чего пожал Приаму правую руку.

Однако ночью к спящему Приаму явился Гермес.

«Ну ты даешь, старец! – возгласил бог. – Спать в стане ахейцев! Вот это беззаботность, завидую! Ты знаешь, что за тебя живого можно потребовать три таких повозки, какую ты отдал за Гектора мертвого?»

Приам ужаснулся… Гермес вывел его из стана, довел до речки Ксанфа и лишь там позволил себе вознестись.

Раньше всех царя Трои, везущего труп сына, разглядела со стены Кассандра. Встречая мертвого мужа, плакала Андромаха… Встречая мертвого сына, плакала Гекуба…

Плакала даже Елена. В ее плаче прозвучал срок «двадцать лет» – столько, по ее словам, Елена провела в Трое. Отсюда легко сделать вывод, что Греческая коалиция высадилась на илионский берег только через десять лет после похищения.

(Комментарий Ареса: ну, в осажденном городе год за два… если не за пять!)

Пользуясь перемирием, трояне свезли лес; потом сожгли Гектора; потом насыпали курган.

Всё.

 

Таково содержание знаменитейшего эпоса, каким он дошел до нас, близко к тексту, песнь за песней, всего числом двадцать четыре.

Заметим: о яблоке раздора, о похищении Елены Тезеем, о клятве женихов, о пророческом даре Кассандры, о мнимом безумии Одиссея, о жертвоприношении дочери Агамемнона Ифигении, о попадании стрелы в пяту Ахиллеса, о подвигах его сына Неоптолема, о смерти Париса, о подлинном безумии Аякса, о троянском коне, о взятии Трои – обо всем этом в «Илиаде» НЕ СКАЗАНО НИ СЛОВА.

<<Илиада 2 | Одиссея>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.