АФИНЫ. 10: Деметра

10-1

Когда я прилетел в Афины на старый новый год – уже 4-й раз – то увидел апельсины. Это было, как если бы елочные игрушки росли на елке сами. Апельсиновые деревья сопровождали улицы. Никто не тянулся за оранжевым, даже нищие. Никто не обрывал афинские новогодние шары.

После минусдвадцатидвухградусной Москвы апельсины на улице искупают многое.

И мусака.

Пойдем на Плаку съедим мусаку,

На Монастираки съедим сувлаки.

Мусака – это такой греческий новогодний салат оливье. По национальному значению, не по вкусовым качествам. Простонародное блюдо, оно же кулинарное чудо. За пределами Греции мусаки не бывает. Зато в Греции она хороша в каждой таверне, причем в каждой таверне она своя.

Правильная греческая таверна должна вызывать ужас у дизайнера. У меня есть знакомый московский художник-дизайнер, который в любом ресторане присматривается, как чего сделано – «есть ли в концепции заведения второй план». В правильной таверне он бы задохнулся от возмущения. Там и о первом плане не слыхали.

В правильной таверне очень тесно. Мест постоянно нет. Тебя сажают в самом неудобном. Если в таверне красиво – бегите прочь! Если официантки молоды и невинны – обходите десятой дорогой. В правильной таверне вас будет обслуживать официант за сорок. Столь ответственное дело нельзя поручать молодым. Девушка допустима, когда она родственница хозяина, который часто и шеф-повар.

Далее – греческий кофе. Выучите слово «глико», с ударением на «о» – греки станут вас уважать. Но учтите: глико значит сладкий. Греческий кофе лучше турецкого, иное мнение тут озвучивать не рекомендуется. Они похожи: и греческий, и турецкий  кофе варится двадцать минут в джезве. И оба принципиально отличаются от итальянского способа.

Я кофе терпеть не могу и никогда не пью. А в Афинах пил. Шутят, что греческий завтрак – это кофе и две сигареты.

Первое описание мяса на вертеле человечество находит у Гомера. Причем мясо на вертеле у Гомера через слово. Так что шашлык – всего лишь постмодернистская имитация греческого сувлаки.

Как и всяческая шаурма – дискредитация почтенного греческого гироса.

И напротив: в греческом салате греки ничегошеньки не понимают.

Но это тема для ученого спора с серьезной экспериментальной базой.

Впрочем, пожалуйста.

О греческом салате я узнал как о мечте. Поэтому каким ему положено быть, я воссоздал в своем воображении. Получилось очень вкусно. Я к нему привык. Я думал, что в Греции он вообще ого-го, еще лучше. И когда наконец попробовал его на родине, то был разочарован. Я пробовал снова и снова – и не понимал, зачем они, имея столько времени – века! – не изобрели тот же салат, что и я.

Греческий салат в Греции – жалкое подобие моего собственного греческого салата.

Помидоры, огурцы, фета, черные маслины, оливки каламата. Всё так, но всё режется в два, а то и в три раза мельче, чем это лениво делают греки. Такое впечатление, что они орудуют гомеровским бронзовым мечом, а не стальным кухонным ножом. Маслины и оливки избавляются от косточек. Фета – мягкая, а то греки повадились из всей своей феты в салат засовывать самую твердую. И она у них валяется сверху, а маслины с оливками по бокам в количестве четырех штук. Бред! Запомните: мягкая фета, перемешанная со всем прочим. И, разумеется, салат заливается самым лучшим оливковым маслом extra virgin, но этому греков как раз учить не надо. Зато надо учить, куда заливается и куда накладывается. Тарелка категорически неудобна для греческого салата и отбирает половину его прелести. Только что-то глубокое, вроде пиалы для бульона. Если режем в два раза мельче, то масла льем в два раза больше. И как кушать – тоже очень важно! Берем исключительно снизу, закапываемся в салат и едим непрерывно с дна. Там наш салат купается в масле, и мы его достаем, как рыбку из Эгейского моря.

Вот так – ностимо.

А иначе – не ностимо.

***

10-2

Нет, Деметра не богиня еды, но она богиня плодородия, богиня земледелия, и Аид украл у нее дочь Персефону.

Вообще-то воровать по части Гермеса, правильней сказать, что Аид никого не крал, Аид явился и беспощадно забрал ту, которая ему понадобилась.

Позднее люди, повзрослев и утратив детское чувство поэзии, стали говорить: ножом и вилкой роем мы могилу себе. А эллины говорили: у богини плодородия была прекрасная дочь, которую бог смерти увел к себе и сделал совладычицей подземного царства. В первом случае хочется навсегда бросить кушать, во втором – не забывать наслаждаться каждым кусочком.

Миф гласит, что пока Деметра бродила по свету и искала свою дочь, земля от горя перестала родить. В результате Зевс договорился с сумрачным братом, и тот вынужден был разрешить Персефоне две трети года проводить наверху, на солнце, с матерью.

Но однажды, празднуя урожай, веселясь и наслаждаясь резким осенним воздухом, Персефона съедала зернышко граната – каждый раз случайно – и вдруг вспоминала о том, что она хозяйка в царстве мертвых.

То есть: сидишь в таверне «Лионди», или в «Олд Псаррасе», или в «Дионисосе», или в «Строфи», обложился цациками, закусками, сувлаки там, осьминожки, вино это греческое, вечереет, все дела, вид на Акрополь, завтра утром собираешься на острова…

И тут в салате попадается зернышко граната.

***

10-3

Чтобы сжить со свету Деметру, нужны были века голода и дистрофии – или, наоборот, полного, ничем не сдерживаемого изобилия.

Противник выбрал первое.

Элевсинские мистерии, казалось, обещали Деметре беспечную вечность. Легенда о ее дочери Персефоне была красива, как падение метеора в Эгейское море.

Три празднества, три повода для ликования было у афинян: Панафинеи, Великие Дионисии и Элевсинские мистерии.

Афина, Дионис, Деметра.

До сих пор тайна: что скрывал Элевсин? Что там происходило? И главное – какая истина не произносилась в остальное время, но открывалась заново в Элевсинской роще?

Знали ведь очень многие. А тайна оставалась тайной.

Афина усмехнулась.

Как все-таки было изящно придумано: тайну узнавали не просто многие – все. Любой побывавший на Элевсинских мистериях вдруг, как с неба, или в случае Деметры точнее сказать – из земли, любой вдруг узнавал тайну. Сокрытая истина вспыхивала, озаряя сознание.

Но покидая Элевсинскую рощу, они снова забывали и помнили лишь ощущение. И больше ничего там не происходило, никаких развратов, никаких загадочных телодвижений. Чистое откровение, пронзающее человека и дающее ему силы жить на год вперед.

Потеряно.

Смертные не поймут, сколько потеряно.

Не вернуть того чувства острейшей жизни, которое олимпийцы обеспечивали для всех-всех-всех. Умирать на войне было не страшно, потому что Арес – да, нелюбимый Арес – вселял в грудь волшебную ярость – да, сама она эту ярость ненавидела – и смертный делался счастлив в миг боя. Нет того вкуса хлеба. Не так сладостно-тоскливо убегает время. Не так пахнет дым костра.

Для вас, для вас!

Если нет смерти, дым костра теряется.

А теперь смертные живут так, как будто они бессмертны. Знаете, что это значит? Вы не радуетесь.

Нашу античную цивилизацию соблазнили вечной жизнью. У смертных отобрали короткое блаженство.

Как было устроено, о Зевс, как было устроено!

Парфенон, храм девы, возвышался над ее городом. Посейдон подчинил афинянам море, завел у берегов вкуснейших осьминогов, выбил в скале озеро Вульягмени, где знающие могли обменяться здоровьем. Аид позволял общаться с предками, как с соседями. Гефест сделал афинских гончаров искуснейшими в мире. Гермес имел самый необычный храм – вездесущий, как он сам: гермы были на всех перекрестках. Аполлон отдал ее город на разграбление своим девяти музам, а сам добил философией. Афродита хоть и гостила чаще в Коринфе и Сибарисе, но афинских гетер обучила чему-то совсем уж непонятному для непосвященных… Артемида сначала относилась подозрительно, так как до появления Афины была единственной девой в пантеоне: в ответ Афина открыла храм Артемиды прямо на Акрополе. С Герой они в золотом афино-спартанском веке разыграли партию, ставшую украшением истории, и сейчас уже неважно, кто выиграл. Даже Арес иногда посещал свой холм…

Еще были Дионис и Зевс.

И в месяце боэдромионе проводились Элевсинские мистерии в честь Деметры.

Один внешний обряд в Элевсин все-таки прокрался: тайна мистерий вспыхивала в сознании, когда участник съедал зернышко граната.

Выходит, идею причастия наш противник слегка позаимствовал. Но не воровство, нет, есть ведь принципиальная разница: сознание больше не вспыхивает. Да и Деметру со свету сжили, кому спрашивать?

Без нее никогда не будет так вкусно, как было с ней.

Вы даже не представляете, как это было!

<<9: Гермес | 11: Дионис>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.