1: Афина

01-1

Поражение Афин в Пелопонесской войне я пережил как личную трагедию в шестом классе.

В сентябре мои родители переезжали с дачи в городскую квартиру. Ну и я с ними, естественно. В квартире был не ремонт, но бардак; я очень хотел заболеть и заболел, я лежал на диване, а вокруг валялись вещи – родители наводили порядок. По пути к порядку на полу появлялись такие дремучие артефакты, которые обычно прятались по углам и никого не интересовали. Старательно кашляя на диване, я протянул руку и поднял с пола первое попавшееся: убогую, несчастную, непростительную адаптацию Плутарха под заголовком «Великие греки». Позже я нашел на антресолях «Великих римлян». Какому советскому идиоту пришло в голову разделить параллельные плутарховы биографии? Неважно, греков я нашел раньше римлян, с чем борюсь до сих пор.

Там, рядом с диваном, руку протянуть, оказывается всё это время греки отражали персидское нашествие, а потом дрались между собой. Фемистокл, Перикл и Алкивиад стали моими друзьями, а школьных приятелей, я догадался, надо послать, ибо варвары. Неужели эти Афины когда-то действительно существовали? Неужели это правда?! Но в таком случае мне страшно не повезло: я родился поздно и далеко.

В крутости Советского Союза я усомнился накануне Пелопонесской войны. И в своей судьбе. Однако дальше был сицилийский поход афинян, этот ужас, поразивший меня в самое сердце, когда, казалось, всё так хорошо складывалось.

Наконец я дочитал. И одновременно выздоровел, в связи с чем родители выгнали меня в школу. Из школы в тот день я вернулся с единицей и грозной записью в дневнике: «пил пиво на уроке». Никто так и не понял, даже я сам: пивом я заливал горечь поражения, а собственной отверженностью доказывал, что непричастен к смерти Сократа.

В шестом классе я решил, что должен прожить жизнь так, чтобы Афины никогда больше не проиграли Спарте.

Конечно, я и не мечтал подняться на Акрополь.

Я не знал, что своими мыслями встал на сторону богини Афины против Геры.

Мне никто не открыл, что новая свобода Греции началась в Одессе, в том самом загаженном переулке, по которому я три раза в неделю хожу в шахматный клуб.

***

01-2

Если выбирать двенадцать главных событий в истории Афин, то все они окажутся в V в. до н.э.

V век до н.э. – это квинтэссенция Афин, лучшее, что было, время, когда город взлетел и парил над миром, и только завидующий дьявол, взявший имя Спарта, мешал улететь в небеса окончательно и обеспечил трагедию, чтобы запомнили.

Каждому веку – свой титульный город. Пятому до н.э. – Афины.

(1) Марафонская победа – 490 г.

Нет на Земле более известного расстояния между двумя населенными пунктами, чем 42 км между Афинами и Марафоном. Легенда гласит, что одинокий воин стал первым марафонцем, пробежав дистанцию, чтобы сообщить афинянам о победе над персами. На самом деле дистанцию одолела армия: сбросив персов в море, афинские гоплиты спешили опередить персидские корабли, которые поплыли к беззащитному городу. И когда корабли подошли, армия, победившая их у Марафона, ждала в Пирее.

 Из греческих полисов только Спарта и Афины отказались подчиниться персам. И в принципе собирались сражаться вместе. Но спартанцы к Марафону опоздали. Афиняне победили без них. 

(2) Саламинская победа – 480 г.

После Марафона стратег Фемистокл убедил афинян затянуть пояса, но построить флот. Это было неоднозначное решение. Зато когда Ксеркс с огромным войском пришел сжечь Афины – и сжег, Фемистокл придумал ловушку и заманил корабли персов в пролив между островом Саламин и берегом Аттики. Абсолютная морская победа греков выглядела чудом.

(3) Афинский морской союз – 477 г.

Поначалу союз был Делосский, с центром на священном острове Аполлона, и строго антиперсидский. Фемистокл первым гениально осознал, что уступая многим на суше, афиняне способны быть непобедимы на море. По инициативе Фемистокла в 477 г. до н.э. было начато строительство Длинных стен, титанической защитной конструкции между Афинами и портом Пирей. Свое моральное превосходство – как главных победителей персов – афиняне умело конвертировали в политическое и экономическое. Постепенно морской союз превратился из Делосского в Афинский.

(4) Остракизм Фемистокла – 470 г.

Яркое проявление афинской демократии, которая была подлинной и честной, достижением и проклятием. Высоты духа смешаны с черной неблагодарностью. С помощью честных демократических процедур народ приговорил к изгнанию Аристида, Фемистокла, Кимона, сгноил в тюрьме марафонского победителя Мильтиада, убил Сократа. Изгнание Фемистокла – самое вопиющее торжество необъяснимой народной воли.  

(5) Перенос казны морского союза с Делоса в Афины – 454 г.

Пожалуй, вершина могущества Афин.

208 членов союза выплачивали 460 талантов в год. 

(6) Начало большого строительства – 447 г.

В 447 г. до н.э. афиняне попытались устроить у себя всеэллинский конгресс. Как Делосский союз превратился в Афинский, так роль Дельф – священного центра Эллады – могла плавно перейти к Афинам. Видимо, мудрый Перикл планировал именно это. Но спартанцы очень уж воспротивились, и конгресс сорвался. Тогда началось знаменитое восстановление храмов, ознаменовавшее периклов золотой век. Скульптору Фидию, другу Перикла, было поручено создание чего-то небывалого.

(7) Освящение Парфенона – 438 г.

Главный храм Акрополя был построен удивительно быстро – за девять лет. Правда, отделка продолжалась еще лет шесть, но все равно очень быстро. А когда внутри встала статуя Афины Парфенос, когда был полностью завершен фриз – остался всего год, всего один неполный год золотого века до начала Пелопонесской войны.

(8) Начало Пелопонесской войны – 431 г.

Культура против цензуры, театр против охоты на людей, демократия против аристократии террора, изобилие против аскетизма, торговая республика против военного коммунизма – вот суть той войны. Афина против Геры. Не вести ее было нельзя, даже будучи всецело за мир. Перикл, казалось, всё просчитал – но просчитался. Он не учел эпидемии в первый же год, сразу. Он не учел своей смерти. И он не учел, что для демократии война большее испытание, чем для дуалистической монархии. 

(9) Никиев мир – 421 г.

Через семь лет войны Афины все-таки добились решающего преимущества: им удалось захватить Пилос под сердцем у Спарты (хотя откуда у Спарты сердце?) и отодвинуть боевые действия из Аттики. Конечно, в 424 г. до н.э. надо было заключать мир, которого просили непобедимые дотоле спартанцы, после чего война считалась – и была бы – выигранной афинянами. Но власть народа на то и власть народа… Народ не всегда мудр, у него легко начинает кружиться одна на всех дурная голова. Афиняне переоценили себя, проголосовали за продолжение войны и еще через три года вынуждены были согласиться на иной мир, Никиев, ничуть не победный, а всего лишь ничейный, возвращающий довоенный статус-кво.

(10) Сицилийский поход – 415 г.

Затеял его великий авантюрист Алкивиад, и Алкивиад бы его выиграл. Но – власть народа – Алкивиада отстранили, и на Сицилии с афинянами случилась катастрофа.

В ходе Пелопонесской войны Алкивиад четыре раза переходил на другую сторону, после чего сторона, на которую перешел Алкивиад, начинала резко побеждать. Алкивиад – это Александр Македонский без царства, в условиях народовластия.

(11) Поражение – 404 г.

Афины потеряли весь флот. Их обязали срыть Длинные стены. Спартанцы установили в городе олигархическое правление. 

(12) Смерть Сократа – 399 г.

Суд над Сократом – это эпилог золотого века, приговор Афин самим себе. История великого города-государства кончилась и на том же месте началась история философии.

***

01-3

Тяжелей всего было пережить средние века.

Именно тогда, в то время без времени, богиня Афина утратила «я» и стала думать о себе в третьем лице. Иначе ей бы не удалось сохранить память.

Тяжело даже принять словосочетание «средние века». Слишком просто звучит пустая тьма, тартар, гибель.

Она оставила их позади.

Чем утратить вечность, лучше утратить «я».

Хотя «средние века» есть в ней до сих пор — как травма.

Ее спасло острое и рискованное решение: назвать город своим именем. Никто так не делал. Считалось, что это сужает ареал. Ну, вот как неприличен расизм сейчас, так неприлично было называть город своим именем… не вспомнишь когда. И спасло. Статуи сбросили, храмы обнулили, какие там жертвы, какие избранные… А город остался. Маленький, незначительный, умиравший, как она, десять веков подряд, но город.

Вместе выжили.

Постепенно, вслед за энергией, ушли божественные умения; печать удачи на челе ее любимцев оборачивалась печатью обреченности, и она отказалась от любых влияний. Из всех божественных свойств выделилась и сохранилась – жизнь.

Часто она лежала без сил, десятилетиями, не находя воли пошевелиться. Сильный противник стирал их с лица планеты, одна из немногих она не стиралась.

Потом противник захлебнулся в собственной мощи. На грани бездны она почувствовала облегчение.

Потом о ней вспомнили безотносительно к городу – впервые за несколько столетий мрака. Потом город ожил. Потом город ожил по-настоящему.

Иногда она поднимается на Акрополь и не смотрит на разрушенный храм. Иногда она ездит в афинском метро, лучшем в мире. На разрушенном храме больше нет креста и нет полумесяца. Она может дышать.

Иногда она становится на то место, где давным-давно возвышалась грандиозная Афина Промахос, сиявшая копьем подплывающим морякам.

Она мала ростом. Она похожа на девочку и всё так же девственна.

С того момента, как город официально изменил название с множественного Ἀθῆναι на единственное Αθήνα, к ней возвращаются прежние возможности.

Возвращаются очень медленно.

Но это все равно прекрасно.

<<О символизме имперских флагов | АФИНЫ. 2: Посейдон>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.