АФИНЫ. 2: Посейдон

02-1

Реальные, не литературные Афины я впервые увидел с моря. Значит, это был Пирей. Длинные стены уже снесли, да и Фемистокл давно умер от яда. Мы приплыли не на галере и не на триере, а на круизном судне Черноморского морского пароходства.

И судно, и пароходство вскоре последовали за Фемистоклом и Длинными стенами.

Но тогда чернобокий круизный лайнер еще не стал металлоломом, и капитан вернулся из греческой тюрьмы на свой корабль, как Мильтиад… впрочем, сравнение неудачное, Мильтиад в тюрьме умер. А капитан слил в порту что-то недозволенное, чинно отсидел положенные месяцы и вышел прямо на капитанский ужин: в круизах практикуется такое шоу.

Нас разбудили в семь утра, засунули в экскурсионные автобусы и повезли. Акрополь висел сумасшедше прекрасный, как моя дикая юность. Я моргал, пытаясь проснуться. Парфенон не успели запаковать в строительные леса (как сейчас), чтобы построить гораздо лучшим, чем прежний. Эрехтейон скромно стоял сбоку и улыбался кариатидами.

Эрехтейон прятал то место размером в малогабаритную квартиру, где три тысячи лет назад решалось, чей будет город. Именно здесь Посейдон выбил трезубцем источник, но Афина посадила оливковое дерево. Кто конкретно принял решение – боги, Эрехтей, ареопаг или филологи – неизвестно. Город вполне мог стать Посейдонием, однако Афина победила, ну так она всегда побеждала, она синоним победы, ее любят избравшие успех, и путь их труден.

Афина-то победила; не факт, что Посейдон проиграл.

За час до отхода чернобокого круизного лайнера с откинувшимся капитаном я бродил по Пирею, смотрел на бесчисленные яхты – тогда я не знал, что где-то есть яхты еще бесчисленней – и не понимал: откуда их столько в городе, от которого Посейдон отвернулся?

И почему тогда я приплыл в Афины по морю?

***

02-2

Храм Посейдона находится на мысе Сунион. Туда ездят смотреть на закат, в лучах коего руины особенно живописны.

Руины в лучах заката стали банальностью еще во времена Байрона, но туристов это не останавливает. Туристы добираются на автобусе, преодолевая 65 км в одну сторону – щёлк, щёлк фотоаппаратом, щёлк на прощанье – и 65 км назад.

Глупость, конечно. К мысу Сунион правильно подплывать на яхте.

А в древности дело обстояло так.

Вёсельный корабль спускался на воду. Оборачиваясь, моряки видели блистающее на солнце острие копья громадной статуи Афины Промахос на Акрополе. Это был предпоследний привет. Отплывая из Пирея, они двигались вдоль берега Аттики, чтобы уйти в Эгейское море. Последним приветом их ждал мыс Сунион. Моряки поднимались к храму и просили Посейдона дать путь. Не утопить, не перевернуть. Молитвы были очень искренними.

Они везли аттические краснофигурные амфоры для торговли, или отряд воинов для сбора фороса с отпавших союзников, или Алкивиада, возвращающегося к флоту.

Вся афинская слава V в. до н.э. была обеспечена морем. Персы были побеждены морем. Богатство было привлечено морским союзом. Порт и город соединял огражденный стенами трехкилометровый проход. Пирей для Афин такой слуга, без которого господин не господин.

Любознательный посетитель пляжей, помня о Крите, Санторине, Миконосе, Самосе, Хиосе, Лесбосе (названия-то какие!), недоумевает, отчего морской союз – Афинский.

***

02-3

Раз в полгода она обязательно выбиралась на мыс Сунион, хотя делать ей там было нечего. Последний автобус отъезжал, становилось безлюдно, особенно поздней осенью, а она смотрела на гладь моря сквозь колонны…

И вспоминала его.

Конечно, никакими врагами они не были, как можно быть врагами внутри одного пантеона? Так, соперничество, как у мамы с папой за любовь общего ребенка.

В той истории про источник и маслину судьями были – оба. И больше никто. Она утверждала, что важней источник. Он спорил, смеялся и хвалил ее оливковое дерево. Он был старше, его голос весил на тот момент больше – вот почему она победила, вот почему город как бы ее, вот почему под ее именем.

И теперь она жива. Выходит, она жива благодаря ему.

Ну да, по молодости она злилась и наряжалась назло ему в глубокий синий цвет. Их взгляды скрещивались, и смертным на всех берегах Эгейского моря приходилось вздрагивать.

Но город, город, общее дитя…

- Саламин? – спросил он, по-своему улыбаясь.

- Саламин, – ответила она чересчур серьезно.

И дурачок Ксеркс был обречен, дурачок, вздумавший высечь Геллеспонт; чем могли персы навредить себе сильнее? В его храме на мысе Сунион решалось, каким будет море, а тот недоумок высек пролив розгами.

Посейдон, кто убил тебя? Разве думали мы, что ты обречен, когда иудей прошел ногами по поверхности озера? Разве понимали, что твое унижение – начало конца?!

Озеро Вульягмени – совсем другое озеро. По нему никто не ходил. На него продают билеты, как на концерт. Все данные для священного озера, но никогда не было озеро Вульягмени настолько священным, чтобы за омовение в нем убивали. Напротив! Посейдон продвинул оригинальную идею… Молитвы ведь были как деньги, а чудеса как инвестиции. Посейдон создал маленькое озерцо, купание в котором выводило среднюю арифметическую здоровья купающихся. Зашли в воду десять здоровых парней и один полуумирающий: десять парней почувствуют легкое головокружение, зато полуумирающий выздоровеет. Иногда он всплывал там лично: раза три за историю человечества. Озеро соединено с морем узким-узким проходом именно для этих трех раз. Кто излечился, вернее говоря, ожил – умолчим. Догадаться дорогого стоит, вряд ли кто-то догадается.

Она искушала его Одиссеем, а он никогда не шутил с ее афинскими флотилиями. Для людей богини Афины море было гладким и приветливым.

Общее дитя, общий город. Назван по матери, но неужели отец не будет стараться?

Отец гулял в чужих морях, и храм на мысе Сунион свидетельствовал: отец не бросил и не проклял, иногда он бывает дома.

<<1: Афина | 3: Гера>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.