АФИНЫ. 3: Гера

03-1

Генрих Шлиман, раскопавший Трою и Микены, считал, что это лицо Агамемнона, выступившее из тьмы веков. Сейчас так называемая «золотая маска Агамемнона» ждет посетителей в Национальном археологическом музее Афин, и уже давно известно, что «Агамемнон» Шлимана старше гипотетического Агамемнона Троянской войны лет на триста.

Агамемнон у Гомера во всем противостоит Одиссею, хоть это не столь очевидно, как, скажем, противостояние Ахилла и Гектора. Но сравним возвращения домой… Чем отличается возвращение Одиссея от возвращения Агамемнона, каждый афинянин мог ответить, если б его разбудили среди ночи. И даже показать жестами. Им рассказывали об этом с детства, они видели это в театре у южного склона Акрополя.

Агамемнон выбрал власть и верность, он выбрал Геру. И вернувшись домой с почетом, верховный властитель пал жертвой коварной неверной жены.

Одиссей выбрал успех, он выбрал Афину. Его скитания были полны горестей и невзгод, он потерял корабли, спутников, время… Он вернулся домой инкогнито, жена осталась ему верна, и он перебил наглых женихов, хитро прикинувшись нищим.

Агамемнон – идеальный герой Геры. Одиссей – классический герой Афины.

В Троянской войне Гера и Афина были союзницами и вместе дружили против Афродиты.

Но V век до н.э. – это история о том, как Гера и Афина поссорились, а разница между идеалом Агамемнона и идеалом Одиссея привела к идеологической войне.

Спартиаты вели один из двух своих царских родов от Геракла и вообще осознавали себя наследниками геракловой славы. Гера покровительствовала Пелопонессу, в первую очередь Аргосу, но и Спарте тоже. Пелопонесская война была войной богинь.

Когда-то меня настиг, как это говорится… когнитивный диссонанс. Когда я вдруг узнал, что афиняне чаще ходили с бритой головой, а спартанцы предпочитали длинные прически. Торговцы, театралы, поэты, философы, тонкие личности – бритоголовые. А качки и громилы – длинноволосые! Картинка переворачивала стереотип.

***

03-2

На фото: надгробный памятник афинянину, погибшему в войне со Спартой.

Афины – символ свободы. Символ приоритета личности. Символ подлинного народовластия, стихийного, самонаводящегося, подлинного до такой степени, что свобода многих личностей привела в некий момент к охлократии («власть ослов»). Именно подлинная демократия оформила смертный приговор самому непримиримому аристократу всех времен – Сократу. Аристократу духа, разумеется.

Спарта – символ подчинения личности, символ довлеющей системы. Личность выжигалась начиная с детского возраста, у личности не оставалось шансов. Тотальное ограничение свободы привело к тому, что за пределами войны спартиатам нечем было заняться. У них возник имидж идеальных воинов, лучших в экстремальных ситуациях; оттого самые обыденные, бытовые вещи они стремились сделать экстремальными. Кто служил в армии, помнит: это у свободных обед, а на службе «прием пищи». Один азиатский царь много лет спустя, уже на закате Спарты, когда спартанцы становились и рабами, завел себе повара-раба из Спарты и заказал для себя и гостей знаменитую «спартанскую похлебку». Никто не смог ее проглотить. Первоисточник утверждает, что спартанец сказал: «Царь, чтобы есть эту похлебку, надо родиться на берегах Эврота» (речка, на которой стояла Спарта). Древние восхищались благородством высказывания, современный любитель хороших стейков ужаснется.

Спарта желала всё контролировать. Легендарный законодатель Ликург ввел деньги из особого металла – порченого. Его специально делали ломким, дабы лишить ценности, а курс был таким, что обеспеченный человек должен был бы держать дома груды металлолома и вывозить его на телеге. Проблема скрытых доходов решалась на корню, кроме того вся экономическая активность передавалась периэкам – неполноценным жителям, а позднее даже илотам (рабам). Полноценными считались спартиаты, им позволялось одно-единственное: без конца готовиться к войне.

Тем не менее: при всей репутации непобедимых бойцов-спартиатов, величайшие победы над персидским нашествием Ксеркса легли на плечи преимущественно афинян. Триста спартанцев при Фермопилах пали героями, но героями все же эпизодическими; если б дело ограничилось Фермопилами, то Ксеркс никуда бы не бежал, а прибрал бы к рукам полис за полисом. К тому же публика забывает, что власти Спарты к войне опять опоздали, как и десять лет назад к Марафону, у них на носу был религиозный праздник, и Леонид повел немногочисленный отряд, а не армию, чтобы Эллада не подумала, будто величайшие воины отстранились.

Тем не менее: первый этап Пелопонесской войны с Афинами Спарта благополучно проиграла, невзирая на репутацию. Победил план Перикла, верх взяло более эффективное руководство, и это при том, что Перикл никак не мог предвидеть внезапную эпидемию тифа, разразившуюся одновременно с нападением спартанцев. После смерти Перикла, двойного предательства Алкивиада и тридцати лет войны Спарта все же передавила Афины, да и то афинян захлестнула эйфория, это скорее издержки неограниченной первобытной демократии, нежели преимущество военной спартанской системы. На протяжении всех тридцати лет Спарта нигде не доказала чисто военного, системного превосходства.

И недолговечная гегемония спартанцев после взятия Афин пала – тут же нашлись иные герои: долго считавшиеся тупыми фиванцы, вот уж всамделишные гении войны Эпаминонд и Пелопид. Гоняли системных вояк, стояли лагерем на берегах Эврота – всё то же самое, что еще недавно было с Афинами.

И самый великий поход объединенных сил греков (до Александра Македонского, разумеется) – поход-победа в сердце Персии и обратный поход-спасение после нечаянной гибели претендента на персидский трон Кира Младшего, этот поход-чудо вдохновлял и после описал Ксенофонт, фанат Спарты, спартанских устоев и спартанского образа жизни, но сам – афинянин, ученик Сократа!

В закрытой, контролирующей всё и вся Спарте не было Сократов. Как не было и Софоклов, Платонов, Геродотов, ничего подобного.

От Афин, противостоявших закрытой Спарте больше века и проигравшей всего-то раз, от Афин осталась россыпь всех этих и еще многих великих имен.

А от Спарты – образ пропасти, куда сбрасывали подозрительно нежизнерадостных младенцев.

Если кто-то пропитается легендой о воинах Спарты и потом прочтет подробно греческую историю в первоисточниках, этот кто-то будет здорово удивлен: почему же Спарта так часто проигрывала? Если жесткость, и пропасть, и лисенок за пазухой, и «со щитом или на щите», и прочие мифы? Отчего же по фактам успех пятьдесят на пятьдесят? Отчего Александр не спартанец? Отчего Фемистокл не спартанец?

И даже в эпосе, поэтическом отражении мира, у Гомера в «Илиаде» – кто там спартанец? Менелай! У которого увели жену. И которого поплыли спасать от позора.

***

03-3

Боги по-разному спускались к смертным. Кто ужасал, кто порхал, кто насмехался.

Гера всех поразила. Всех поразил Геракл.

Накануне Гера и Зевс поспорили, кому лучше от любовных соитий – мужчинам или женщинам. Прорицатель Тиресий как-то вывернулся ужом и умудрился год побыть женщиной, но в результате уникального опыта потерял зрение. Его спросили, он ответил: Геру ответ не устроил. Миф! Ясно, что проще было спросить Афродиту, чем слепого трансвестита. Но правда, что Геру заинтересовал вопрос и не устроил ответ.

Дальше сплошные парадоксы: с чего это вдруг Геракл стал таким великим героем? как такое возможно при настолько яростном противодействии самой Геры? как он все-таки забрался на Олимп и куда затем пропадают все следы его пребывания на Олимпе? Где он, куда делся?! Так он герой или олимпиец? Избранный или бессмертный? Как Аид вообще кому-то позволил увести Цербера от адских врат?!

Геракл безошибочно прошел по самым тонким эзотерическим тропинкам, будучи подчеркнутым мужланом, а порой демонстрируя совсем уж неприличную быковатость. Кто он?!!!

Сын Зевса не объяснение. Сынов Зевса было много. Все эллины были сынами Зевса.

В чем природа неукоснительного преследования Герой Геракла?

Зачем их имена так похожи?

Ответ прост и гениален.

Гера – и есть Геракл.

Чрезмерная мужественность Геракла – это тестирование тестостерона женской сущностью. Его наглость не наглость, а изначальная согласно месту в пантеоне вседозволенность.

Геракл не мог войти в пантеон, потому что она уже была в нем.

Геракл не мог стать богом, потому что он уже был богиней.

Угнать Цербера, подержать небесный свод, потом бросить – чисто божественные шалости.

Отношения с Зевсом завершают родственный круг и приобретают неземное, непостигаемое совершенство: Гера и сестра, Гера и жена, Гера и любимый ребенок.

Гера, вроде бы списанная в прошлое, несовременная Гера, вечно проигрывавшая и всегда в последний миг побеждавшая за счет решений, которые невозможно было предугадать даже богам, – Гера сделалась Троицей для Зевса.

Ее формула Бог-Мать + Бог-Сын оказалась непобедимо успешной, до того непобедимой и до того успешной, что когда идею гораздо позже сплагиатили и повторили, сама она не смогла ничего противопоставить.

Геракл сумел забыть, что он Гера.

Но гнев Геры гнал его по свету, ибо гнев Геры был программой, не позволявшей ей-ему останавливаться.

Гнев Геры был до того систематичен, что ни один другой олимпиец, включая Зевса, не имел шанса встрять и сбить с толку. С помощью гнева Гера управляла собой, как послушной куклой.

Вот и вся непобедимо успешная идея.

Она же сакральная тайна, выжженная из сознания у целых поколений. За полслова об этой тайне, за сохранение этой тайны в мыслях в средние века насылались эпидемии. Об уничтожении помнящих и стирании ненужных строк и говорить нечего.

Но есть часть тайны, которую и в самые открытые времена не ведал род гераклидов, не ведали посвященные жрецы, никто из смертных… и даже не все олимпийцы. Зевс и Гера ценили шутку, тому свидетель античная культура. Вопреки кажущемуся, Зевс крайне переборчиво относился к земным девушкам. Просто века, века, века… Геракл же за одну жизнь передернул столько женщин, сколько Зевс за тысячелетие. И если Зевс делал это поэтически-опосредованно, материалистически-неоднозначно, то у Геракла всё выходило как у Геракла — сверхмужланисто.

Забытая, сокрытая, почти вовсе не существующая часть тайны: последним, небывало наглым и на все века неповторимым подвигом Геракла должно было стать… неповторимым по сути… должно было стать…

Лишение девственности богини Афины.

И это единственное задуманное, что у Геры не получилось.

<<2: Посейдон | 4: Аид>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.