ПАРИЖ. 7: Дама в очках и с ружьем в автомобиле

07-1

В Париж ежегодно приезжает около 30 млн туристов. А живет в Париже 2,2 млн парижан.

Полвека назад, когда Себастьян Жапризо написал как бы детектив «Дама в очках и с ружьем в автомобиле», статистика была другой. Но соотношение вряд ли сильно изменилось.

И тогда, и сейчас Париж самый посещаемый, самый туристический город мира.

На каждого парижанина приходится 14 туристов. Вдобавок из парижан каждый пятый родился не во Франции – понаехавший. Если пересчитать с этой поправкой, то на коренного парижанина выйдет 17 туристов.

За год 9 млн человек посещают Лувр, 7 млн человек посещают Эйфелеву башню.

Все мечтают попасть в Париж, а Дани Лонго мечтала из него уехать.

«Я никогда не видела моря», – так начинается ее история.

Она проживала на улице Гренель, работала в рекламном агентстве на площади Трокадеро – и ужасно хотела ощутить себя туристкой. Жить на рю де Гренель и работать на Трокадеро означает размеренное, запланированное, в меру обеспеченное счастье в самом центре Парижа.

«Я свободна, живу без забот и абсолютно несчастна», – так продолжается ее история.

Не знаю, где были мои глаза, но когда я читал это в детстве, я представлял ее утро: вот она идет по этим улицам мимо этих витрин – я их не видел, я представлял; на лице ее я угадывал странную улыбку (Мона Лиза отдыхает в кустах и завидует), в голове моей звучала задорная музыка и я верил, что впереди у меня, не у кого-то, совершенно фантастическая Франция.

Что ж, я иду по этим улицам мимо этих витрин.

С рю де Гренель на Трокадеро, из 6-го аррондисмана в 16-й. Петр Вайль удачно сформулировал в «Гение места»: «Чужаку не понять, что 16-й аррондисман – это респектабельно, а прибавить три единицы – и неудобно выговорить. В 8-м хорошо работать, в 1-м – прогуливаться. Но нет обаятельнее 6-го!»

То есть Дани Лонго жила в самом обаятельном районе, а работала в самом респектабельном. И тем не менее мечтала свалить.

Эта мечта свалить из Парижа однажды очень ее выручила.

Почти королевский сюжет: Генриху IV сбежать из Парижа удалось, и он вернулся королем Франции; а Людовику XVI и Марии Антуанетте не удалось, за попытку уехать из Парижа им отрезали головы.

***

07-2

Я влюбился в нее, когда она была старше меня на 14 лет. То есть мне было 12. Это моя первая настоящая любовь. Потом мы еще раз встретились, гораздо позднее, и она уже была на 7 лет моложе. Идеальная женщина: с тобой что-то происходит, а она не меняется.

Я вспоминаю себя в двадцать шесть. Что я делал? Ничего хорошего… Наверное, не проявил тех качеств, что Дани Лонго – спокойствия поперек истерике, решимости вопреки страху. Мне остается лишь вспоминать свои двадцать шесть… А наши с ней двадцать шесть одинаково улетели, ее ведь не убили, она ведь не осталась в своем возрасте навсегда, так же? Хотя как посмотреть… Время то самое нас бросило. Время зачем-то вечно куда-то… От себя, что ли?

Обожаемая мной книга, любовь детства. Не проходит. Угол зрения меняется: раньше я представлял, как она занимается сексом, теперь я хочу принимать немотивированные решения.

Ее спасла непредсказуемость. Если бы она послушала голос разума, она бы погибла. Но она услыхала себя.

И это чудесное сочетание: кошмарная неуверенность, переходящая в интуитивную безошибочность действий. Она считает себя полуслепой идиоткой. Но другим кажется гармоничным существом, ей завидуют, ее даже за это ненавидят.

Есть что-то такое общее у нас с ней, очень верное: жизнь ставит ловушку чужими дрожащими руками, а ты можешь и должен (должна) выбраться к счастью через интуицию, вдруг, внезапно делая неожиданное, то, чего хочется. Я давным-давно определил формулу успеха: делать исключительно то, чего хочется, не вестись на соблазны слова «надо»… но и отличать хочется от выгодно.

Хочется на юг! Но надо вернуть машину…

Вернешь машину – тебя убьют, ты умрешь, не понимая, почему, за что, с полными ужаса глазами. Потому что ты жертва. И детективный сюжет ни при чем.

А повернешь на юг – будет и больно, и страшно, но, если не сломаешь голову, откроешь тайну и по дороге найдешь счастье.

Вот так-то.

 ***

07-3

Париж готовит ловушку. Он, конечно, красив… Он похож на красивую стерву, на Аниту Каравай из романа Жапризо. Он совсем не похож на Дани Лонго.

Дани Лонго – это стремление прочь из Парижа, в Прованс. Автор любил Лазурный Берег.

Года три назад модную песенку о стремлении в Прованс спела киевская девушка Ёлка, все слушали. Ёлка придумала себе образ этакого пренебрежительного богатства, в банановых республиках проканывает. Даже мне нравилось – там.

Но отсюда ее песенка воспринимается совершенно по-другому.

 

 

Во-первых, приземлиться «где-нибудь в Париже» – признак нищебродства. «Где-нибудь» это Бове, туда летают дешевые рейсы, а как говорит довольно неприятный персонаж из вудиалленовской «Полночи в Париже»: “Cheap is cheap”. Парижские аэропорты имеют четкую иерархию.

Во-вторых, «бордовое бордо в бокале» от Прованса далеко, «из погребов больших шато» оно там не появится, с равным успехом его можно пить в Киеве. В Провансе правильно дегустировать шатонёф-дю-пап, но шатонёф-дю-пап плохо ложится в рифму, к тому же те, кто знает о существовании шатонёф-дю-пап, вряд ли станут слушать Ёлку, они закажут билет в Оперу Гарнье.

Ну и в-третьих, самое главное: то, что раньше казалось приятным обещанием, вот это «завтра в 7:22 я буду в Борисполе», теперь звучит как оживший ночной кошмар.

Где-е-е-е?!..

Где я буду?!!!!!

<<6: Дама, завтракающая на траве | Жослен Бомон и др.>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.