РИМ. 1: Волчица

01-1

Весь смысл Рима – между Колизеем и Собором Святого Петра. Вся энергия происходит из разности потенциалов. Между Колизеем и Собором Святого Петра идет ток. Он не просто может убить, как выпущенное на волю электричество, он и убивал, его жертв в истории немерено, его жертвы делают этот город вечным.

Вечный.

Город.

Поэтому Рим правильно делить на эпохи, дабы как-то осознать умом принципиально неосознаваемую вечность.

Колизей и Собор Святого Петра ужасно похожи.

Между Колизеем и Собором Святого Петра больше различий, чем между древностью и современностью. Взять любой объект – Кремль, отель Бурж-аль-Араб, башню CN-Tower – каждый из них не так противоположен Колизею, как Собор Святого Петра. И, конечно, никто не противоположен Святому Петру так, как Колизей.

Колизей и Собор оба претендуют на гигантизм. Оба подавляют человека, вернее, включают в себя без остатка. В Греции вроде тоже христианство противостояло античности, но в Греции всё как-то прозрачней, как-то интимней. У горы Афон не было такой абсолютной власти, как у Папы Римского – абсолютнейшей власти, полной власти над спасением души всех народов Европы. Греция – это Олимпийские Игры, зато Колизей – это чемпионат мира по футболу, это Лига Чемпионов и сто миллионов евро за аргентинского гладиатора.

Колизей соблазняет игрой. Он воплощает Цезаря, а Цезарь воплощает успех.

Собор Святого Петра соблазняет шансом выйти из игры. Он воплощает Папу, а Папа воплощает очень старую традицию. Надежда возведена в систему.

У Цезаря вместо надежды результат. Колизей молится на результат, иначе смерть.

Собор учит, что результат неважен, главное не нарушать правила.

Три километра.

Всего три километра отделяют их друг от друга, и это только кажется, что Святой Петр победил.

***

01-2

День рождения Рима не то чтобы известен, он назначен: 21 апреля 753 г. до н.э.

Это на 23 года позже проведения первой Олимпиады, с которой велось летоисчисление греков. То есть римляне честно признали, что греческая цивилизация старше. Но всего на одно поколение.

753 г. до н.э. для Рима вовсе не то же самое, что для Эллады 776 г. до н.э. Там уже явился или вот-вот явится Гомер, там уже закатился Крит и случилась Троянская война, там развалины Микен поражают воображение. А тут – чистый миф.

Но и римский миф вовсе не то, что миф греческий. Римский миф – это то, во что превратились бы греческие легенды, если бы в Греции победил один полис. Но Греция так и осталась полигамной девушкой. Поэтому греческий миф – философия, римский – обоснование государства.

Ленин и Гитлер очень точно выбрали время рождения: 22 и 20 апреля – окружив собой 21 апреля, д.р. Рима. Ленин и Гитлер создали государства такой же имперской силы, которым суждено было сойтись в самой кровопролитной схватке всех эпох. Марс, покровитель Рима, торжествовал. Ленин и Гитлер вдвоем сосали молоко той волчицы, и как Ромул убил Рема, так империя Ленина должна была убить империю Гитлера.

Волчица взвыла, возродившись.

Третий Рим против Третьего Рейха. Копия против копии.

Миф о волчице – миф о государстве. В нем больше правды, чем в любом документальном свидетельстве. Если однажды понять этот миф, никакой пиар, никакая пропаганда больше не сможет завладеть вами.

В Капитолийском музее стоит бронзовая волчица, и бронзовые малыши присосались к бронзовой кормушке. Все трое почернели от двухтысячелетнего напряжения. Но их цвет вообше – черный.

Там же, в Капитолийском музее, только на втором этаже, в пинакотеке, висит картина Рубенса на тот же сюжет: волчица, два младенца. Она кощунственно копирует сцену Нового Завета: Рождество Иисуса. И вдруг осознаешь, что волчица и два маленьких бандитика – троица. Только государственная.

И задумываешься: а почему волчица, выходит, вскормила тот город, где потом установился Святой Престол?

***

01-3

В Риме ничего не успеваешь: волчица гонит ищущего, ты не хочешь быть туристом, но не можешь выбрать иную роль – то ли паломника, то ли охотника. От ликования бросаешься к разочарованию. Красота наваливается, она растет слоями, как зелень в джунглях, лианы Рисорджименто оплетают толстые стволы античности.

Застывшая волчица из металла нашла дом на Капитолийском холме, однако живая приютила Ромула и Рема на Палатинском, когда Палатин еще не служил обозначением дворца во всех европейских языках, а был диким и там удобно было устроить логово.

Вот ведь другая волчица тоже нашла брошенного малыша в зарослях, и получился Маугли, а город никакой не получился, и заросли до сих пор такие, что прорастают сквозь камень.

Принято считать, что итальянцы, живущие в Риме, не спешат. Им некуда спешить, они всё успели. Они римляне!

Но ты, паломник или охотник, ты обязан спешить. Потому что тебе все равно не успеть. Здесь успеть невозможно. И разочарование в десятый раз за неделю сменит утреннее ликование. Утром ты думал: «Я в Риме!» И вновь нарвался на понимание, что успеть можно одним единственным способом – переехать сюда жить.

Ты бежишь из траттории в остерию, с холма на холм, из церкви Санта-Мария ин Космедин в церковь Санта-Мария ин Трастевере, а волчица идет по следу. Ты мчишься по этим улицам, задыхаясь от эстетического шока, а волчица не отстает и горячо дышит в затылок.

Рим как идеальная паста. Плотность вкуса на одну вилку. Плотность смыслов на квадратный километр города. Страшно идти в Ватикан, если уже церковь на Капитолийском холме – Санта-Мария ин Арочели – похожа на книгу и требует прочесть себя немедленно.

Пробежать по центру можно за день. Да-да, расстояния невелики, так что вполне можно. Но это будет самое идиотское твое решение. Обогнать древнего хищника и самодовольно устремиться в аэропорт.

Волчица отстанет: после знакомства с Ромулом ей неинтересны идиоты.

<<12: Зевс | 2: Цезарь>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.