РИМ. 6: Кола ди Риенцо

06-1

Рим вполне можно возненавидеть.

Чего стоят одни индусы, продающие палочки для селфи…

Вожди побежденных народов, проводимые в триумфальной процессии. Пленники, ставшие рабами. Дети рабов, ставшие гладиаторами. Еретики, познавшие истину. Жертвы палача на Кампо ди Фьоре. Дикие варвары-германцы и книгопечатные германские протестанты. Все они ненавидели Рим.

Клеопатра и Ганнибал. Спартак и Верцингеториг. Филипп Красивый и Генрих IV. Ян Гус и Мартин Лютер. Все они тоже ненавидели Рим.

Диего Марадона плакал после финала чемпионата мира и отказался пожать руку президенту ФИФА Жоао Авеланжу – в Риме, на стадио Олимпико. Вряд ли он любил Рим.

Но всех их притягивало величие Рима, которому нужно было бросить вызов.

И Марадона рвался в Рим – в финал.

И ненавидящий Рим гладиатор на краю смерти признавал величие Рима.

И многие, многие жертвы злого города не в силах были проклясть его, а если проклинали, то их проклятия лишь усиливали его славу.

Рим страшный паразит. Он объединяет в себе бандита-рэкетира, кружку для пожертвований и любовницу-содержанку.

Он постоянно разочаровывает.

Колизей маленький, в Ватикан очереди, в Сикстинской капелле нельзя фотографировать, в хорошие рестораны без брони не попадешь, индусы обманывают, итальянцы говорят по-итальянски, зимой идет дождь.

Мартин Лютер пришел за святостью, а увидел разврат.

Рим привык, что ему несут и несут деньги. Рим понял, что такое туристы, когда Рюрик еще не приплыл на Русь.

Подсознательно мы до сих пор приезжаем за отпущением грехов. Генетически Марадона ощущал в себе вождя Верцингеторига, которого удавят после финала в Мамертинской тюрьме.

Ритуальные действия необходимы как индульгенция: сфоткаться на фоне Колизея, засунуть руку в Уста Истины, задрать голову к потолку Сикстинской капеллы.

Даже созерцание святых мощей издалека, верили в средневековье, очищает душу. На самом деле индусы продают не палочки для селфи, а реликвии – локон Св.Агнессы, брелок от ключей Св.Петра.

Не сотворившему селфи паломничество не засчитывается.

***

06-2

Средневековье в Риме строило себя на античных камнях, и когда античные камни стали цениться, средневековье здорово подчистили. Теперь его плохо видно. Как-то вот Август – и сразу Микеланджело.

В промежуточные между ними полторы тысячи лет Папа прибрал к рукам этот мир, обещая мир тот. Люди вообще склонны отдавать привычное свое за вожделенное чужое.

Однако в начале XIV века Папа отлучился из Рима в Авиньон. И тут же, в дьявольском году из двух чисел 13, в Риме родился Кола ди Риенцо.

По большому счету Кола ди Риенцо был пародией на Цезаря. Но, понимаете, чтобы прожить жизнь хотя бы пародией на Цезаря, надо обладать изрядным мужеством, фантазией и удачей.

Чтобы пасть пронзенным кинжалами (или даже одним-единственным мечом, есть и такая версия) на лестнице, ведущей к церкви Санта-Мария ин Арачели, на лестнице, которую построили в честь избавления от самой страшной в истории эпидемии чумы, на лестнице, по которой ты прошел первым как последний народный трибун Рима, – для того чтобы так погибнуть, нужен недюжинный театральный талант. О таком мечтал Нерон.

Нерону не хватало этой лестницы-театра.

А великой лестнице не хватило великого Цезаря.

Легко было бы проигнорировать Колу ди Риенцо, назвав его эпизодическим персонажем, если бы не год рождения 13-13, отсутствие Папы в Риме, победа над чумой, цезареподобная лестница… А так очень похоже, что Кола был одним из немногих, узнавшим нечто об истинной природе Папы. Едва Папа устал от Рима, едва передоверил его на время семействам Орсини и Колонна, как цицеронов дух античности взлетел над мраморными плитами и вселился в подходящую голову.

***

06-3

Средневековье – в переделках.

В том, что из Пантеона изгнали богов и пустили одного Бога.

В том, что в театре Марцелла стали жить люди и живут до сих пор.

В том, что Мавзолей Адриана превратили в Замок Ангела.

Переформатированные Пантеон, театр Марцелла и Мавзолей Адриана и есть самые заметные памятники римского средневековья. Античный бунт Колы ди Риенцо начался с того, что он изучал латинские надписи на обломках. Как и Цезарь, написал книгу. Но книга Цезаря была о покорении им самим Галлии, а книга Риенцо – об архитектурных остатках эпохи цезарей.

Множественные инкарнации Папы к XIV веку не оставили шансов античным бунтарям. Тактически грамотно Папа перекрестил собой все варианты развития Европы.

Под именем Григория, независимо от порядкового номера, он был суров и деятелен. Под именем Льва переживал критические моменты. Под именем Иннокентия вредничал. Под именем Сильвестра рисковал.

Если какой-то шанс и был – ну, разве что Папа устанет от перерождений, как устал от Рима. Что ему захочется почувствовать себя еще и олимпийским богом. А шанса победить его не было, даже когда чума списала треть человечества.

Кола ди Риенцо бросил вызов и только потом узнал тайну – с чем он имеет дело. Вероятно, тайну открыл ему ангел, тот, что стоит на верхушке Замка, бывшего Мавзолея Адриана, и оживает два раза в год. Назначение такого громадного здания всего лишь для гробницы, пусть даже императорской, уже в дохристианском Риме вызывало сомнения. Кто-то, конечно, оттуда оживает и бродит по городу, ради того и возводилось.

Именно поэтому Кола ди Риенцо спрятался в Замке Святого Ангела, когда Папа отлучил его от церкви. Подлинному древнеримскому народному трибуну на отлучение было бы плевать. Кола ди Риенцо испугался.

Он ушел в далекий горный монастырь, где среди исчезнувшей ныне секты изучал путь Папы, сложный и фантастический, как линии московского метро для средневекового пешехода. Через семь лет изменившийся Кола ди Риенцо покинул приют и отправился к императору Священной Римской империи, давнему оппоненту Папы. Там он сказал, что знает истину.

Император ожидал увидеть политического союзника, а не тронутого умом мистика. Император не поверил и выслал ненужного ему Колу к Папе в качестве пленника.

Папа посмотрел на последнего трибуна, как бездна на самоубийцу, и произнес: “Quid est veritas?”

И они поговорили. И выяснилось, что Кола ди Риенцо знает одну тайну, а у Папы их много. И бросивший вызов Папе вернулся в Рим наместником Папы.

Прежде всего ему была поручена сцена на лестнице.

Но интересно…

Интересно, о чем думает Папа, глядя на свои бесчисленные захоронения?

Способен ли он вспомнить все двести с лишним временных тел?

<<5: Папа | 7: Микеланджело>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.