Книга Исход

Книга Исход-1

Эхнатон в Лувре

Со времен Эхнатона, проклятого правителя Черной Земли, прошло около сотни разливов, около сотни посевов и около сотни жатв. Его не следовало помнить. Его нужно было забыть.

Как он мог?!

«Ты в моем сердце… Ты – единственный, только ты создаешь тысячи и тысячи существ… Ты создал каждого человека равным брату его…» (подлинный текст молитвы в честь бога Атона)

А Пта, Тот, Себек, Хатхур, Гор, Сехмет, Анубис?! А Осирис, Изида, Шу, Тефнут, Амон-Ра?! А многие, многие еще? А жрецы их всех?!!!

Храмы Ипет-Рес и Ипет-Су, величественные, прекрасные – ни к чему? Немыслимо! Но так сказал Великий Дом. Он не побоялся превратиться в ругательство для потомков.

Эхнатон выглядит уродцем в тех настенных рельефах, что не успели уничтожить. Обладатель тонких ручек и узкого, нечеловеческого лица встал один против всех, шутка ли – против Амона-Ра… да против всех. И тогда солнце протянуло к нему ласковые лучи!

Угодный Атону сотворил чудо смелости. Кем надо быть, откуда явиться, чтобы объявить поход низложения богов? И сказать: «Это ненастоящее. Настоящее – вот».

Эхнатон бросил дворцы, покинул города. Он построил новый город в пустыне, из ничего. Должно быть, прекраснейший город – Ахетатон. Вместо угрожающих звериных голов солнце тянуло руки, но встречало пролом в стене.

В разрушенном Ахетатоне, среди того, что осталось, в пустоте и безмолвии умирал аромат истового счастья, аромат тонкий и исчезающий, который был тем притягательней и острее…

 

Гиксосы вторглись в дельту очень давно. Они на пятьсот лет опередили Рамзеса Второго Великого, в этом им повезло. Прежде чем их прогнали, Хапи успел разлиться полторы сотни раз. Но прогнали не всех: Яхмос победил вождей и отобрал власть над севером, однако тысячи осевших, занимавших подчиненное положение азиатов лишь поменяли хозяев. Будучи чужими, тем паче проигравшими, они хочешь не хочешь исполняли роль жителей второго сорта. Черная Земля, долина реки все равно кормила лучше любого другого места, они не спешили за единоплеменниками. Азиаты в дельте да еще нубийцы на юге были в Кемт своими чужаками.

Когда Эхнатон перевернул представления, ему понадобились люди, которым нечего терять. Эхнатон никого не искал. Он светил наподобие бога Атона, ни о чем не думая, непрерывно радуясь, и люди, которым было нечего терять, и люди, которые не боялись терять, сами шли на свет. Гиксосы, наполовину переставшие быть гиксосами, восприняли учение Эхнатона глубже и быстрее. Им ведь не приходилось отвергать для этого тысячелетние традиции, им не приходилось выбирать между жрецами Ра-Херу-Кхути, Осириса, Изиды – и одним божественным сыном.

Коренные жители Кемт рассказывали о жене Эхнатона сирийке Нефертити похабные анекдоты. Но для азиатов она была прекраснейшей, лучше их лучших любовниц, и то, что она сирийка, выглядело неоспоримым достоинством.

После смерти Эхнатона, Нефертити и их дочерей, после разгрома нового культа жрецами старого мира немногие сохранили верность истине. Ахетатон начал пустеть. Соколо-львиные, шакалисто-крокодильи образы сожрали прекрасный лик Нефертити, юный ТутанхаТон был вынужден сменить имя на ТутанхаМон.

Но те, кому раньше нечего было терять, теперь не захотели терять Атона.

«Ты – единственный бог, не имеющий себе равных! Ты сотворил землю по велению сердца своего, ты единый и единственный!» (подлинный текст молитвы в честь бога Атона)

 Книга Исход-2

профиль Рамзеса Второго Великого на стене храма Карнак, он же Ипет-Рес

- Говори, – приказал Рамзес.

- Брат твоего лучшего воина и телохранителя не простой солнцепоклонник. Он верховный жрец для них, он носит звание Атон-Рон. Я видел его и говорил с ним.

- Они так же грязны и противны?

- Да, они нищие, о Великий Дом. Но они едины и в них есть сила.

- Какая же у них может быть сила, советник?

- Внутренняя, о Великий Дом.

- Глупость, советник!

- Я стремлюсь найти правду и принести ее тебе, о Великий Дом. Слуги Атона – единственные в стране люди, объединенные идеей, ради утверждения которой они не побоятся выйти из долины Хапи. Для всех здесь покинуть Кемт – ужас. Слуги Атона словно придуманы для того, чтобы преградить путь хеттам. Большей частью они азиаты, но в своем сердце они дети Эхнатона.

- Это хуже дикарей.

- Это то, что нам надо.

 

Лучший воин фараона Мес-Су и тайный советник Ба-Кхенну-ф. Кто подслушал их речь, кто унес с собой слова? Никто. Откуда же они стали известны целому миру?

- А ты правда убил недавно свободного жителя Кемт?

- Я не убийца.

- А что тебе крикнул тот бородач? Он закричал: «Кто поставил тебя начальником или судьей между нами? Или ты убьешь меня, как того свободного?»

- Это когда я разнимал драку стражников? Обо мне слышали многие…

- Послушай, – сказал тайный советник, – ты знаешь, что на севере, не так далеко отсюда, есть хорошая и большая земля? Там не надо доить коров, потому что молоко хранится в озерах. Там растут медовые цветы, дарующие радость.

- Я знаю, что мое племя когда-то пришло оттуда в долину Хапи, спасаясь от голода.

- Это не та земля. В той земле живут хананеи, амореи, ферезеи, евеи, иевусеи… А за ними – хетты.

- Хетты живут далеко, за Кадешом.

- Хочешь возглавить поход, который будет больше Кадеша?

- Кто я, чтобы вести великий поход?

- Хочешь, поспорим: ты возглавишь великий поход, и твой брат совершит служение богу.

- Какому богу?

- Существующему богу.

- Я не понимаю тебя.

Тайный советник усмехнулся.

- А понимать и не надо. Мы придем к ним в общину, и ты должен сказать: единственный бог Атон протянул ко мне свои пальцы. И я увидел, что делается со слугами Атона в стране Кемт. Ты должен сказать: я выведу вас, всех-всех, от угнетения и бесславия в землю хананеев, амореев… и так далее. Эта земля прекрасна! Так должен сказать ты.

Он повернулся к воину:

- И знаешь, чья это воля, Мес-Су? Это воля Великого Дома, жизнь-здоровье-сила!

- А если они не поверят мне? Если скажут: «Не явился тебе бог Атон»?

- Что это в руке у тебя?

Мес-Су по привычке держал руку на боевом топоре.

- Ты же обращаешься с ним, как фокусник. Ты можешь заставить его летать соколом, или броситься змеей, можешь превратить воду в кровь… Вот кровь превращать в воду сложнее.

- Я не умею говорить… Я тяжело говорю и косноязычен.

- Разве нет у тебя брата?! У тебя есть Атон-Рон, и я знаю, как он может говорить! Он-то возрадуется в сердце своем.

Мес-Су слушал, склонив голову.

- Он будет говорить к людям вместо тебя, – продолжал тайный советник, – он будет твоей речью, а ты… ты будешь ему вместо Великого Дома. Так хочет Великий Дом. А потому опусти руку на свой топор, и идем.

 

И пересказал Мес-Су брату своему все слова.

И пошли Мес-Су с братом Атон-Роном, и собрали старейших последователей Атона из разных общин, как жителей Кемт, так и бородатых азиатов.

И пересказал Атон-Рон все слова, которые единственный бог Атон вложил в сердце Мес-Су. И превратил Мес-Су топор свой и в сокола, и в змею… А воду превратил в кровь – как умел.

И поверил народ. И услышали, что бог Атон посетил своих слуг, и увидел страдания их, и преклонились они и поклонились.

После чего Мес-Су и Атон-Рон отправились к Великому Дому.

О Ра-мзес-мери-Амон-Ра-хек-Маат, способен ли ты сдвинуть пески и погнать их на север? Или всё ограничится личной доблестью и громадными статуями?

 

В Черной Земле от дельты до Элефантины встречало восходы и провожало закаты около девяти миллионов человек. Для узенькой полосы между двумя пустынями, для жизни, привязанной к реке и ее капризам, к таянию снегов в африканских вершинах, где рождается Хапи, это – много. Когда людей так много, может нагрянуть голод, а может и эпидемия. Поэтому вывести часть чрезмерного населения, да еще скрытых противников власти – идея была хороша.

Слуг Атона набралось куда больше, нежели предполагал Рамзес. Никто не думал, что их окажется почти шестьсот тысяч.

Два года готовилось выступление на новые земли. За это время у слуг Атона появились свои легенды. Под конец, когда день выступления по разным причинам откладывался, уже возбужденные будущим они решили, что Великий Дом не желает их отпустить.

Год выступления был вообще не слишком хорошим для Черной Земли. Сильнейший град побил посевы льна и ячменя; прокатилось очередное нашествие саранчи и песьих мух; очередной, но особенно сильный падеж скота; пыльные бури бросались на города чаще обычного. И главное, тяжко заболел сын Рамзеса. Жрецы обещали выздоровление, устраивали шествия в честь Ра, в честь обожествленного Имхотепа, древнего лекаря и архитектора, но Рамзес не сомневался, что сын, первенец, умрет. У него было свыше пятидесяти детей, масса жен, толпа наложниц, а он вспоминал, как другие жрецы некогда обещали выздоровление единственной настоящей любви – его первой жены, и он был так глуп и так хотел чуда, что осмеливался верить.

 

Первая колония в истории человечества, первый шаг.

В этом походе всё складывалось не так, каждый день что-то обязательно отклонялось от намеченного плана. Из-за огромного количества идущих они не могли сразу обосноваться на новых землях. В новых землях текли мед и молоко, а они ушли вправо, в синайскую гористую пустыню. Почему? – спрашивали люди, и получали туман вместо ответа. Ответ был: если несколько сотен тысяч придут на север прямо из Кемт, хетты воспримут это не как переселение племен, а как наступление. И война явится неотвратимо, преждевременно.

На горизонте маячили колесницы Великого Дома; слуги Атона боялись их и осаждали Мес-Су с Атон-Роном паническими всхлипами.

«Они идут за нами!»

«Разве нет обряда погребения в стране Кемт, что мы пришли умирать в пустыню?»

«Что ты сделал с нами?! Что же ты сделал с нами?!»

Толпа не сомневалась: Великий Дом не желает отпускать их, они обречены на уничтожение… А тайный советник Ба-Кхенну-ф не мог надивиться уверенности и мужеству Рамзеса, который решился на такой риск: ведь не догнать стремились боевые колесницы, чего там их догонять, а преградить дорогу назад. Он представлял кошмар дельты: шестисоттысячная лавина разворачивается и беспорядочно катится на Кемт, и теперь, собранная воедино, она сила, не то что прежде… Рамзес учитывал такой поворот событий, и при колесницах находился сам, уже немолодой, оставивший дворец.

Однажды вечером, на привале тайный советник услыхал, как девушка пела песню. Она очевидно сочинила ее недавно, может, даже придумывала на ходу. В песне рассказывалось, как Великий Дом не захотел отпустить беглецов, как их притесняли, как Мес-Су пригрозил Великому Дому и всей стране Кемт, и как бог Атон послал на Кемт несчастья… Он содрогнулся, когда девушка чистым голосом пропела яростные слова о том, что старшего сына у Рамзеса отобрала не болезнь, а бог Атон.

Когда на разбивших привал впереди набрела банда кочевого гиксоса Амалика, Мес-Су даже не поспел начать сражение. Амалик неосмотрительно убил пару десятков переселенцев и погиб, не узнав, что произошло. Его разбойников, потрясавших копьями, стаскивали с лошадей сразу 20-30 невооруженных и раздирали на части. Это не было боем, и Мес-Су выглядел растерянным. Но на третий день не видавшие побоища передавали друг другу подробности великой битвы.

Построить город на пустом месте можно, лишь выдумав его. Воспитать героев можно, лишь внушив им, что они герои.

Как надоело тайному советнику Рамзеса просыпаться в пыли! Как надоело изо дня в день питаться слезами тамарискового кустарника! В Кемт не знали о них и не слыхали, а он заведомо разведал у торговцев сонными травами. В это время года тамариск имел свойство плакать частыми каплями, которые загустевали на листьях. Их можно было варить, можно было хранить, их следовало собирать с утра, и они были очень вкусны, если не глотать только их – восход за восходом, и утром, и вечером, и днем, и ночью.

Переселенцы не сомневались, что тамарисковая трапеза посреди голодного Синая создана специально для них всемогущим заботливым Атоном. В некотором смысле так оно и было: бог Атон есть солнце, а без солнца тамариск, как и любой куст, не рос бы. И любой плод в природе существует лишь для того, кто его сорвет.

«Они спрашивают, что требует от них бог Атон?»

Бог Атон требовал простых и выполнимых вещей.

Его единственность виделась важным отличием. Отличие надо было превратить в исключительность. Стало быть, бог Атон требовал не признавать никого, кроме себя. Ни одного постороннего бога! И требовал он так со времен Эхнатона. Не по воле Рамзеса бог Атон оказался неподражаемо ревнив.

Бог Атон не позволял изображать себя и свои обличия в виде зверей. Хнум с головой барана, Тот с клювом ибиса… По мнению великого проклятого Эхнатона они не имели отношения к истине. На всякий случай до поры бог Атон вообще не позволял изображать никаких животных.

Еще Атон явно не хотел, чтобы имя его сделалось присказкой, лишним навязчивым словом для людей. Боги Кемт тоже опасались этого, но у них имелось множество иносказательных наименований, бесчисленные – Неб-ер-тчер, Херу-кхути, «властелин миллионов лет», «живущий в Ре-Стау», Кхнему-Херу-хетеп, «живущий в озере Великого Двойного дома», Ан-мут-ф-аб-ур и прочие, и прочие. Жрецы обязаны были помнить все имена до последнего, записывали, зазубривали… Атон оставил себе только понятное имя, и потому учил своих слуг трижды подумать, прежде чем произнести его вслух.

В самом начале Рамзес поинтересовался:

«А что вообще дает им этот Атон?»

Тайный советник замешкался.

«Да ничего…»

«Тогда чему учит?» – настаивал Рамзес.

«Говорит, убивать нельзя… Воровать…»

«Учит воровать?»

«Нет, говорит – нельзя воровать. Соблазнять чужих жен нельзя. Суд обманывать нельзя. Желать чужого нехорошо…»

«Всякий мой наместник требует того же, – сказал Рамзес. – Разве это бог?»

Но тайный советник Ба-Кхенну-ф четко видел, что народ Атона не должен вступать в союзы с окрестными племенами, со всеми этими хананеями, потому что племена за пределами Черной Земли были так или иначе искусно повязаны союзами, в конце цепи приводящими в столицу хеттов Хеттусу. Он нес на север убежденность, что чужих оттуда следует вымести, и вот такую его убежденность лучший воин Мес-Су с удовольствием разделял.

 

В стане был шум, был ропот и было возбуждение.

Люди стояли стеной. Еще не видя Мес-Су и Атон-Рона, тайный советник услыхал их громкие голоса.

Мес-Су говорил только к брату. Атон-Рон подбирал слова так, что было не понять, речь его обращена ко всем или к одному Мес-Су.

Мес-Су использовал чистый язык Кемт. Атон-Рон позволял себе азиатское наречие.

И еще голос Атон-Рона слегка дрожал.

- Они сказали: именно ты раньше говорил для нас с богом Атоном…

И стоящие рядом одобрительно заворчали: мол, да, всегда раньше.

- Они сказали мне: сделай нам бога Атона, чтобы мы несли его перед собой…

И вокруг загудело: «Да, чтобы Атон шел перед нами!»

- Я сказал им: у кого есть золото? И они сами приносили и отдавали мне, без принуждения. Золото расплавилось в огне, стало общим. И мастера изготовили этого золотого быка. Что же здесь плохого, Мес-Су, брат мой?

- Сказано: не изображать бога Атона в образе животных! – прозвучал твердый голос Мес-Су.

- Это не бог Атон. Это бык нашей удачи, – возразил Атон-Рон. – Это не изображение бога, а изображение земного успеха, даруемого золотыми солнечными лучами.

- Это гнусный бог хеттов! – загремел Мес-Су.

- Ты надолго ушел на гору, не сердись, брат. Я верховный жрец, они просили меня: встань и сотвори, ибо с Мес-Су, с этим человеком, который избавил нас от господства демонов страны Кемт, мы не знаем, что сделалось.

Вдруг Мес-Су страшно закричал:

- Львы Рамзеса – ко мне! Кто верный – ко мне!

Наверное, воскликни Атон-Рон что-то вроде: «Слуги Атона, ко мне!» – Мес-Су оказался бы в окружении… Но Атон-Рон промолчал.

Вокруг Мес-Су выстраивались в боевом порядке воины. Но и с другой стороны выстраивались ряды недовольных.

Атон-Рон сомневался, пока силы не обозначились. Затем он выбрал жизнь и встал рядом с братом.

«Увидеть бы еще раз мутные воды Хапи…» – подумал тайный советник Ба-Кхенну-ф.

И они пошли в атаку.

 

Был вечер того же дня.

- Что тебе сделали эти люди, что ты привел их к смерти? – обратился брат к брату.

Атон-Рон сидел, склонив голову.

- Да не возгорается гнев господина моего… Ты знаешь этот народ. Он буйный.

Тайный советник никого не убил в битве. Вместо этого он сумел выжить.

- А что с ним? – спросил Мес-Су очень тихо.

- А его облеки в священные одежды. Брат все-таки. И что это за верховный жрец в рубище?

- Шатер придется поставить вне стана. И окружить охраной.

- Это и есть доля правителя. Ты хозяин нового народа и новой земли, Мес-Су.

Воин молчал.

- Не останавливайся, – посоветовал тайный советник.

 

Перед Рамзесом Вторым Великим стоял до крайности оборванный, измученный дальней пыльной дорогой человек. Тех, кто так выглядел, не то что во дворец, в Кемт не пускали.

Стража, за три года почти забывшая о лучшем воине по имени Мес-Су, тем более о забывшая о тайном советнике, ждала знака.

Но оборванный человек сказал:

- О Великий Дом, жизнь-здоровье-сила, волею твоею слуги Атона готовы к вступлению в Ханаан.

Рамзес не сразу нашел, что ответить. Оборванный человек добавил:

- Помешать им там не сможет уже никто.

<<Книга Бытия (3)Книга Судей>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.