2001: «Амели» vs «Малхолланд Драйв»

Франция против Калифорнии, Париж против Лос-Анджелеса, Монмартр против Голливуда, рю Лепик против Малхолланд др. Две юные красивые девушки: Амели против Бетти-Дайаны. Самый светлый фильм против самого жуткого, предельный оптимизм против глубокого пессимизма. XXI в. сразу начался с бескомпромисснейшей пары, противопоставляя полюса двумя шедеврами. Символично, что это и два главных адреса синематографа: начался в Париже с сеансов братьев Люмьер, достиг наглого величия в Голливуде.

Сложный вопрос, который не хочется задавать: есть ли в Амели частичка Бетти? и была ли в Бетти вероятность Амели?

«Амели» (Франция, 2001) LE FABULEUX DESTIN D’AMELIE POULAIN

Амели

Франция – женщина. У нее женская душа и женское пристрастие к мелочам.

Есть нации мужского типа и женского, в разное время нация может выступать как в той, так и в иной роли. Женщина пришивает пуговицы на мундире мужчины и отвечает за форму, пока обладатель мундира насаждает в мир новое содержание. США, Германия, Россия в ХХ веке исполняли мужские роли. Франция сначала выступала верной подругой Лондона в Первой мировой войне, потом пережила Вторую мировую, наблюдая, как за право обладания ею дерется сильный пол. Она сентиментальничала и отслеживала тонкие оттенки чувств. Она придумала развлечения для мужчин: Олимпийские игры (Пьер де Кубертэн, француз), чемпионат мира по футболу (Жюль Римэ, француз), синематограф как явление (братья Люмьер, французы), синематограф как искусство (Жорж Мельес, француз).

Как и положено даме, она занималась модой, парфюмерией, кухней. Она не была добродетельной, скорей избалованной, даже немножко извращенной. Она слегка извращала всё, чем занималась, но, удивительно, вещи от этого лишь обретали свой подлинный смысл.

«Волшебная судьба Амели Пулен» (авторское название), она же «Амели с Монмартра» (в американском прокате) – квинтэссенция женской сути французской души. Всё извращено, картинка и события. Внешний вид мира подчеркнуто несерьезен. Поворотный миг в судьбе человека – какая-то такая ерунда, вроде упавшего шарика. Самая важная характеристика личности – вопиющая мелочь, вроде страсти всё высыпать из сумочки или метода поедания курицы. Трагические моменты, наоборот, поданы с дьявольским юмором – например, смерть матери. Абсолютно все персонажи заняты чем-то несуразно ничтожным, да к тому же искренне увлечены. Снять это всё в манере Антониони, или Куросавы, или Кубрика, или обычного средневзвешенного режиссера – будет то ли сатира, то ли экзистенциальное разоблачение пустоты жизни. Но снимает француз, Жан-Пьер Жене, и то, что буквально накануне он отработал на «Чужом-4» в самой пасти Голливуда, ничуть не сделало его американцем.

Что у художника иной национальности было бы тщетой существования, у француза Жене оказывается праздником счастья.

Более светлого фильма в новом тысячелетии нет.

Французские извращения делают свое дело: обнажают смысл.

Нарочитая несерьезность мира заставляет вглядываться в него пристальней. Тот же фокус произвели импрессионисты в живописи, и они тоже вдохновлялись на Монмартре. Чувственная камера наделена нервами юной девушки: волнуясь, Амели превращается в воду и стекает на пол.

Мелочность человечества, так терзавшая русского писателя Чехова, вдруг оказывается источником радости. Только это определяет и меняет судьбы, только это оправдывает жизнь: сахарная корочка, которую можно с наслаждением разломать чайной ложечкой; десять клубничек на десяти пальцах; гладкий камушек-«блинчик», который будет отлично скользить по воде, если его умело бросить. Никто не повзрослел. «Я пускаю блинчики!» – откровение Амели, равное диалогам Платона.

Черный юмор по отношению к трагедиям – тоже концепция. Кстати, смерть матери Амели хоть и снята вызывающе-издевательски, но подобный случай имел место в действительности: самоубийца бросилась с крыши собора Нотр-Дам и убила своим телом японскую туристку.

Довольно долго в начале фильма Амели Пулен молчит. Но событий много и картинка бешеная. Это мы к ней так привыкаем. Жене сам боялся, что она так долго молчит, как бы зритель не ушел. Но сделать ничего не мог: авторское кино, это вам не коммерческий проект. Примерно так же граф Толстой боялся своевольностей Наташи Ростовой.

Впрочем, некоммерческий проект обернулся культовым фильмом, а Одри Тату стала воплощением нежности, доброты и утонченности.

 

«Малхолланд-драйв» (США, 2001) MULHOLLAND DR.

kinopoisk.ru

Великая дерзость одного из культовых режиссеров конца ХХ в. Дэвида Линча в самой установке: «Малхолланд Драйв» заведомо не мог быть хорошим кино. Он не мог быть интересным, профессиональным, приятным, достойным. Он мог быть только гениальным – или никаким. И весь набор мнений о нем, в сущности, разделился: гениальный фильм или мутное, провальное ничто.

Невозможно разгадать, абсолютная тайна, мрачная иррациональность, запутанный ребус, ничего не понятно… Кое-кто, причем из числа адептов Линча, добавляют – и не должно быть понятно.

Но Линч не пытался снять это сложно. Он пытался снять точно. Оказывается, простая история, снятая с максимальной точностью, видится людям сложной. Таков, оказывается, закон жизни. Или закон зрения.

Линчу достаточно было сделать один неверный шаг, чтобы его дерзость обернулась глупостью. Он строил на песке заранее горящий небоскреб с маленькой беззащитной истиной на каждом этаже.

Мое личное мнение: он этого шага не сделал. «Малхолланд Драйв» – ну бывает такое – совершенный продукт гения.

Это кино-вопль, и я не знаю, как его можно не услышать. Очень грустно, очень… Вдобавок касается любого, меня вот, к сожалению, тоже касается. И не хочется признаваться.

Сюжет: мечта о себе лучшем, переходящая в тоску. Детально, с помощью тончайших, тщательно стерилизованных хирургических инструментов произведена операция по разделению того, что мы о себе предпочитаем думать, и того, что мы из себя представляем в действительности. Как раз для упрощения, чтобы не забраться совсем уж в дебри, чтобы облегчить нам понимание, Линч избрал такой момент в отдельно взятой жизни девушки Дайаны, когда всё обострено до предела, когда всё на грани и вот-вот закончится.

Но не обманывайтесь! Истерика Дайаны – это кульминация кризиса, а в похожей истерике, только хронической, мы проживаем свои дни. И точно так же мы ничего не замечаем, мы хотим видеть и видим себя добрыми, заботливыми, честными, смелыми, любимыми, любящими, востребованными и жутко талантливыми.

Это страшно.

Недаром говорят, что Линч самый хичкоковский режиссер, но Хичкок пугал всякой ерундой, а то, чем пугает Линч, достойно моего страха. В синей коробочке правда. Полная и безжалостная. Заглянуть и не захотеть исчезнуть способны единицы, уникальные экземпляры, титаны духа. А нас семь миллиардов… А способны единицы… В тот жуткий миг, когда Рита-Камилла собирается вставить ключик и открыть крышечку, зритель ожидает плохого, оно нависает. Но что бы там ни произошло, кто бы ни выскочил из-за угла, какого бы монстра нам ни показали – это было бы менее страшно, чем то, что случилось. Потому что случилось обыденное. Личность, какой она себя видит, вернулась к себе, какая она есть.

Характерная ошибка смотреть «Малхолланд Драйв» отстраненно. Ну, то есть вот она Бетти, и вот что происходит, но это ее проблемы. Знаменитый эффект фильмов ужасов – «я выхожу из зала, а вокруг спокойный уют моего привычного существования» – тут работать не должен! Ни в коем случае! Это никакой не саспенс, ужас в моем личном несовершенстве, и всё, что там происходит – происходит со мной, а не с кем-то.

Стоит ли разбирать какие-то сюжетные крючки? Их там столько… В целом сюжет – это сон накануне казни. «Я должна поспать, и мне станет лучше».

Впрочем, сон тоже не сон, а модель внутреннего мира героини. Мир казался мечтой. На самом деле, он был просто неправильно настроен.

Отражения везде. Например, не помнящая себя брюнетка выбирает первое попавшееся имя Рита, но выбирает она его, бросая взгляд на постер старого фильма «Гилда» с Ритой Хейворт в главной роли. Многие заметили, что «Гилда» вышла в 1946 г., а это год рождения Дэвида Линча. Но есть еще кое-что… Бетти наряжает брюнетку Риту в светлый парик и превращает ее в блондинку. Знаменитый режиссер Орсон Уэллс был мужем Риты Хейворт, но после их развода он пригласил ее в свой фильм «Леди из Шанхая», где прославленную на всю Америку брюнетку Риту сделал блондинкой. В Голливуде это известнейшая история, фото брюнетки Хейворт красовалось на первой атомной бомбе, и злословили, будто Уэллс изменил ее имидж с целью отомстить бывшей жене и отобрать привычный секс-символ у американского народа.

Цепь телефонных звонков, ведущая от ирреального карлика в реальную комнату – это сумасшедший трюк! Длится полминуты. Всю его красоту осознаёшь через час после окончания фильма, не раньше.

Нет, все-таки надо пару слов о самых странных сюжетных крючках.

Что это за старички? Сам Линч предупреждал, что, всмотревшись в первые два эпизода, можно легко понять все остальное. Первый эпизод: некая девушка танцует, а старички ее как бы морально поддерживают. Впоследствии, уже на помолвке, Дайана будет рассказывать свою историю о том, что приехать в Лос-Анджелес ей помогла победа на танцевальном конкурсе. По своей внешности старички – типичные ведущие подобных провинциальных затей. С их руки Дайана попала в Город Ангелов, потому они и желают счастья, и так странно улыбаются… И вылазят из коробки, ведь когда мы проиграли, когда нам плохо, мы склонны обвинять в этом тех, кто позволил нам здесь очутиться.

Что это за ужасная морда? Это символ страха Дайаны. Характерно, что он прячется в глухом месте за стеной того заведения, где Дайана сделала заказ. Возможно, киллер должен был оставить синий ключ у какого-то бомжа на мусорке там, за стеной, в углу… И это место вселяет в Дайану ужас.

Почему синих ключей два? Один – реальный знак, что заказ выполнен, он из реального мира. Другой – его отражение, как и всё в мире мечты изощрен и облагорожен, но от этого, наверное, даже страшнее. Кроме того, красивый ключ неземной формы, в общем-то, предназначен Камилле, а она уже не на земле.

Чей труп был на постели? Труп на постели – предвидение своей смерти. Так что это был труп Дайаны. Можно возразить, что если посмотреть глазами Камиллы, то это труп Камиллы, но ведь Камиллы в той части, собственно говоря, нет.

Почему братья-мафиози требовали, чтобы главную роль играла «эта девушка»? Таким причудливым образом Дайана пытается доказать себе, что Камилла ничуть не талантлива, это ее объяснение успехов Камиллы в Голливуде.

Как Дайана могла видеть синий ключ и Камиллу одновременно? Дайана сначала видит Камиллу, радуется (как, значит, ничего не было?!), а потом уже бросает взгляд на синий ключ, после чего Камилла исчезает. Проблемы с пониманием в этом месте из-за того, что зритель только-только приоткрыл завесу, а тут снова реальность путается с вымыслом.

Что происходит в клубе «Силенсио»? Ну, клуб «Силенсио» – это глубокая медитация, избавление от иллюзий. Там заканчивается розовая картина самой себя и открывается суровая, чтобы не сказать кошмарная, правда жизни.

Кстати, одновременно со съемками «Малхолланд Драйв» Дэвид Линч организовывал фонд, цель которого была собрать около 7 млрд долларов для всемирного обучения людей глубокой медитации: «Силенсио», или «Тишина».

<<КИНО. НУЛЕВЫЕ2002: «Поговори с ней» vs «Город Бога»>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.