2003: «Догвилль» vs «Властелин колец»

Дания, которая косит под США… и Новая Зеландия, которая косит под Средиземье.

Обращение к магическим мифам человечества. Причем новый магический миф маскируется под очень старый, довременной; а очень старый, центральнообразующий, изобретательно замаскирован под авангардное кино и антиамериканизм.

В подходе к производству кино – полная противоположность. Отказ от всяких технических средств и даже от декораций. И рекордный бюджет с применением самых наипоследних спецэффектов.

У Ларса фон Триера и Питера Джексона общее одно: амбиции.

Нет, все-таки еще новаторство, обращенное в древность.

 

«Догвилль» (Дания, 2003) DOGVILLE

Догвилль

На обвинения, как можно снимать кино о США, ни разу не ступив ногой на американскую землю, фон Триер отреагировал просто: «Для того чтобы снять «Касабланку», не обязательно бывать в Касабланке». И затеял проект под названием “US&A”, первой частью которого является «Догвилль».

«Догвилль» сразу же определили как еще более антиамериканский выпад, нежели “Dancing in the Dark”. И как еще большее антикино, чем раньше.

Конечно. Ни домов, ни стен, ни красот природы, ничего визуального – полная противоположность «Властелину колец». Мелом на полу обозначено, где бы это всё могло быть. Актеры делают вид, будто открывают дверь, но двери нет, мы видим пантомиму. Что это?! А это, отвечает нам творец, технологическое целомудрие. Привыкайте к чистоте кадра. И, чтоб никто не вздумал расслабляться, добавляет: «Я думал о черно-белом кино, но это был бы еще один фильтр между фильмом и публикой».

Трудно спорить, что дом без стен, без дверей, без внутренних интерьеров, да к тому же лишенный цвета – идеальный дом. Он полностью зависит от воображения и потому максимально приближен к идеалу.

Минимализм фон Триера агрессивен, он помнит, что снимает без всего на голом полу, когда остальные тщатся превзойти друг друга в спецэффектах, зрелищности, клиповом монтаже. Театр это просто театр. «Догвилль» это кино как будто театр.

Бывает такое новаторство, которое сразу захватывает. Здесь нет. Первый час надо пережить. Первый час тяжел, даже если вы решили пересмотреть уже признанный вами шедевр еще раз. Он так сделан, и, по-моему, это все-таки недостаток. Зато второй час искупает стартовые сверхусилия; на исходе второго часа накатывает возмущение, переходящее в злость. Третий час заставит радоваться. Потом, возможно, за эту радость будет стыдно. А может и нет. Обязательно надо оказаться сильнее первого часа!

Николь Кидман в 2003 году было 36 лет. Если б ей было 22, а лучше 18, то многое в «Догвилле» воспринималось бы естественней. Она выглядит молодо, интеллигентно, у нее масса достоинств, но опыт светится, не спрячешь… Для конечного замысла это хорошо и полезно, а по ходу фильма, пока замысел не вскрыт, дурная невинная юность сбежавшей дочки была бы легче для зрителя. Впрочем, «Догвилль» и не собирался быть легким или естественным. У него совершенно другая задача.

Все критики сошлись на том, что фильм направлен против США, против «маленького человека», на котором, в частности, держится Америка… Кто-то назвал фон Триера злым мизантропом… Кто-то шутил, как это датчанин умудряется издеваться и над своими продюсерами, и над нами, что смотрят в экран, и над гуманизмом, и над принципами кино…

Действительно, Скалистые горы (вроде бы). Улица Вязов, заведомо лживая, так как никаких вязов на ней отродясь не росло. Речь Президента США в радиоприемнике в самом начале. Специфические гангстеры 30-х гг., причем в роли главного босса Джеймс Каан (Санни Корлеоне, «Крестный отец»). И эти сокрушительные фотографии под песню Дэвида Боуи “Young Americans” на заключительных титрах.

Я прочел, кажется, все заметные рецензии на «Догвилль» и везде увидел только это: необычность форм и антиамериканский, местами античеловеческий смысл. И аморальность вопроса, стрелять или не стрелять. И жестокость мастерства режиссера, заставляющего нас хотеть расправы.

Ларс фон Триер молча согласился с антиамериканской оценкой собственного творчества. Впрямую словами не подвердил. Нигде не опровергнул. Так что мне ничего не остается, как взять на себя эту работу и рассказать, о чем же на самом деле фильм «Догвилль».

Хотя, по моему, это очевидно…

«Догвилль» есть иносказательно рассказанная правда о том, что же произошло между Богом-Отцом, Богом-Сыном и некоторым количеством грешных иудеев около двух тысяч лет назад в самом-самом начале так называемой «нашей эры». Этот фильм достаточно четко отвечает на вопрос, сбивающий всякого непредвзятого исследователя библейских текстов: каким образом Ветхий Завет уживается в одном Священном Писании с Новым? Каким образом Новый Завет Господа Нашего Иисуса Христа не отменяет Ветхий, где «око за око»? Как проповедь всепрощения, «благая весть» может совмещаться с «Мне отмщение и аз воздам!» Потом всякий непредвзятый привыкает, а верующим просто не положено над этим задумываться… Но вопрос-то никуда не девается.

Указаний на религиозную сущность «Догвилля» предостаточно. Ключ, разумеется, это всевластие Грейс над жителями Догвилля, всевластие, о котором мы ничего не должны знать до конца, как и сами «догвильчане». Ведь кто такая Грейс?..

В главе 1-й (Chapter One, всё как у диккенсов), «в которой Том слышит выстрелы и встречает Грейс», Том Эдисон собирается осчастливить или озаботить соседей лекцией на тему: «жители Догвилля не готовы принять дар, ниспосланный свыше». Кстати, и кто такой Том? Что это за собрания в пустом молельном доме? Просто человек, неудачливый моралист, несостоявшийся писатель? Да ну, да ну… Том – это иудейский священник-фарисей образца I века, в Риме правит Тиберий, а Иерусалим ждет мессию. Поставьте всех на свои места – и всё станет прозрачно. Псевдопророк скрывает, что он слеп. Та, что должна звонить в колокол, полная законченная дура. Фарисеям не слишком верят, но в храм ходят.

И тут является она… Николь Кидман, наверное, едва не сошла с ума на этих сьемках, как Бьорк на “Dancing in the Dark”, потому что подобного воплощения Христа еще не было. Первым делом она украла кость у Моисея.

Вы скажете, фарисеи сразу возненавидели Христа, а Том сам возжелал оставить Грейс в Догвилле? А куда деть пятьсот лет именно иудейских пророчеств, из них на треть состоит Ветхий Завет, пророчеств о грядущем пришествии, культ ожидания Мессии, теперь уже с большой буквы… Да и все эти иевусеи, ессеи, фарисеи далеко не сразу набросились; они пытались выяснить, чей же все-таки Явившийся, кого Он усилит и зачем Он нужен. После, после, не получив своей порции тела, Том осознал угрозу «своей писательской карьере».

Как люди принимают помощь и как им становится ее мало… Как люди сперва не хотят приютить «странника в странной стране», затем не хотят отпустить его… Затем издеваются и насмехаются над высшим… Затем, не в силах переносить его превосходство, решают избавиться, но предпочитают не выгнать, а уничтожить.

Вот ведь: отчего им надо было обязательно сдать Грейс, обречь гибели? Отчего просто не выставить изнасилованную и униженную в горы?

Высшую силу нельзя выгнать. Ее можно принять или убить. Принять очень сложно, это означает подняться над собственной природой. Но убить, попробовать убить, принять такое решение – означает на самом деле убить себя. Это неосознанное самоубийство слабости.

А цепь с железякой?! Где взять символ точнее: люди пытаются привязать нечто высшее к земле, лишить легкости, приравнять к себе унижением. И Грейс тащит цепь, беспрекословно, со смирением. С нечеловеческим смирением.

И даже самая издевательская фраза фильма: «В этом городе уже все попробовали твое тело, кроме меня. А ведь мы любим друг друга»… Ну, монстр датчанин, ничего не скажешь! Подобрать такое сравнение… Сравнить причастие телу и крови Господней с сексуальным использованием – это отважно! И опять же в точку: что мешало Тому элементарно объявить Грейс своей невестой, пока ее никто еще не тронул? К чему тогда уговаривать собрание? Что мешало официальным лицам Иерусалима растворить в себе очередного нищего проповедника?

С одной стороны – ничего. С другой – всё мешало, весь строй жизни.

Конечно, всесилие Грейс – главное. Ей все время стоит только позвонить. Она предпочитает терпеть. Она отгоняет Сатану, она держит на весу ниспосланную чашу, она переживает все унижения и готова встретить смерть от рук жителей Догвилля. Да, она пыталась сбежать от них… Но она ни разу не подумала использовать ту силу.

Потому что она претендует на роль другой, новой силы, нового обещания, нового способа, нового завета.

Художественный стиль фон Триера подверждает абсолютный, не анти-, а надчеловеческий смысл фильма. Затем и не надо стен, ведь нет стен, которыми можно было бы укрыться от высшего взора. Дэвид Боуи с его “Young Americans” это хорошо, но в конце, а музыкальное сопровождение действия – Антонио Вивальди, отсылающий к европейской, христианской культуре. И условность Николь Кидман для такого смысла подходит идеально: да, 20-летняя девчонка смотрелась бы реальней, но фон Триеру нужен этот опыт во взгляде, это смирение поперек власти. В возрасте за тридцать не бегают из дому… А с небес – запросто.

«Ты возомнил себя Богом. Я считаю, что это высокомерие, папа».

Беседа в машине – вообще откровение. Два завета спорят о судьбах людей. Отец уже пытался решать проблемы всемирным потопом. Идею всепрощения ему принять трудно. Город псов, мир псов требуют жесткого закона, который уже дан… Зачем отбирать у Моисея его кость?

«Но псы не могут пойти против собственной природы. Почему же мы не должны их прощать?» – «Псов можно обучить многим полезным вещам. Но при одном условии. Если не прощать их всякий раз, когда природа берет в них верх» – «Значит, я высокомерна? Высокомерна, потому что прощаю людей?» – «Бог ты мой! Послушай, как снисходительно ты об этом говоришь. Ты уверена, что никто не может достичь столь высокого уровня нравственности, которого достигла ты. Поэтому ты и оправдываешь других людей. Трудно представить себе большее высокомерие».

И когда папа высказывает тезис: «Они заслуживают за свои прегрешения того же наказания, что ты за свои», Грейс отвечает кратко, но так однозначно, будто это всё объясняет: «Они люди».

Таким образом, расправа и близко не задает моральную дилемму: допустимо ли мстить? Фон Триер заставляет нас желать этой мести, ну, может, немного стесняясь излишней (театральной, впрочем) жестокости. И мы ее желаем. Но послушайте, это самое: «Всех расстрелять, город сжечь», – даже по меркам гангстерских 30-х, я бы сказал, некоторое преувеличение, военная операция, а не бандитская разборка, пусть там всего-то 15 человек. Это и-но-ска-за-ние. Это Иудейская война, грянувшая в 60-е гг. н.э., через пару-тройку десятилетий после воссоединения Бога-Отца и Бога-Сына. По божественным меркам – довольно скоро. И для нее избиение младенцев – норма.

Если согласиться с предложенной системой координат, то напрашиваются две итоговые мысли, слишком радикальные даже для всемирного хулигана фон Триера.

Раз. Уничтожение Иерусалима римскими легионами Тита в 70 г. от Рождества Христова было справедливо, оправдано и логично, вплоть до разрушения главного храма и рассеяния евреев по земле латинской. А по нынешним временам это такая мысль… Это вам не голым на съемочную площадку выйти.

Два. Объединение Ветхого и Нового Завета в одной Священной Книге стало возможным благодаря тому, что Бог-Сын принял и воспользовался испытанными ветхозаветными методами Отца, как то: десять казней египетских, «око за око, зуб за зуб», отмщение псам и кроваво-красный свет за спиной Тома. Я вспоминаю крестовые походы… И замечательный литературный памятник «Молот ведьм», и перечисление орудий божественного испытания, и костровую инквизицию… Не так страшно, как обидеть евреев, но тоже не самый удобный вывод.

Грейс осуществляет справедливость. Но от «благой вести» остаются лишь слова. И уже там, на небесах, в эксклюзивном черном «Кадиллаке», когда легионеры делают свое дело на развалинах Иерусалима, когда Иосиф Флавий выползает из подземелья, чтобы записать все ужасы, она слышит сдавленный собачий лай.

«Это действительно был Моисей. Он уцелел, и это было поразительно. Это было настоящее чудо».

«Он злится, – говорит Грейс, –  потому что когда-то я украла у него кость»

Ларс фон Триер художник, а подлинный художник, задавшись вопросом, не может не ответить хотя бы себе. Но понимая суть своих изысканий, он не стал кричать о ней во всеуслышание. Кто-то запустил антиамериканскую версию, ну и ладно, ну и пусть. Тоже не лишнее. Тем более, что маленькие городки США до сих пор считают оплотом христианства сначала себя, а потом уже Ватикан.

«Грейс рассталась с Догвиллем или, наоборот, Догвилль расстался с Грейс и со всем нашим миром – вопрос спорный. Немногим людям пойдет на пользу попытка задать этот вопрос, но еще меньше тех людей, которым пойдет на пользу попытка на него ответить».

 

«Властелин колец» (Новая Зеландия, 2001-2003)

THE LORD OF THE RINGS: THE FELLOWSHIP OF THE RING

THE LORD OF THE RINGS: THE TWO TOWERS

THE LORD OF THE RINGS: THE RETURN OF THE KING

ВК

Бессмысленно хвалить или ругать это явление. Как таяние льдов Антарктиды, например. Вокруг титанической экранизации титанической трилогии профессора Джона Рональда Руэла Толкиена развернулись такие споры, на всех языках, что произнести или написать что-то новое практически невозможно.

Всё уже доказано. И вместо букв лучше говорят цифры.

Девятичасовой фильм (в издательской версии, авторская на три часа длиннее) для удобства проката был разбит на три части. Но снимались все три части одновременно, а значит не только можно, но и необходимо рассматривать их как единое произведение. Никаких сиквелов или приквелов. Толкиен даже книгу не хотел делить на три тома.

За три года этот девятичасовой фильм-гигант 30 раз выдвигался на «Оскар» и получил 17 призов Американской киноакадемии.

«Властелин колец: Братство кольца» 13 номинаций – 4 «Оскара»

«Властелин колец: Две крепости» 6 номинаций – 2 «Оскара»

«Властелин колец: Возвращение короля» 11 номинаций – 11 «Оскаров»

Это абсолютный рекорд. Все три части присутствовали в главной номинации «Лучший фильм», третья часть это звание выиграла. Но очевидно, что «Лучшим фильмом» академики назвали всё громадное полотно, они просто ждали его завершения.

Производство «Властелина колец» обошлось в 350 миллионов долларов, хотя изначально планировалось 270 миллионов. Если бы фильм оказался коммерчески неуспешным, студия New Line Cinema перестала бы существовать.

Сборы трилогии по всему миру составили:

«Властелин колец: Братство кольца» 860,700 млн

«Властелин колец: Две крепости» 921,600 млн

«Властелин колец: Возвращение короля» 1129,220 млн

ИТОГО: 2 миллиарда 911 миллионов 520 тысяч.

Победа всесторонняя: правый фланг захватил свободные деньги американских семей на уик-энд, левый пленил членов киноакадемии.

«Властелина колец» можно использовать как тест, насколько человек привязан к материальному миру. Если, пробежав первые главы (первые кадры), он так и не увидит ничего скрытого, знакового, а скажет: «Да несерьезно как-то, фигня какая-то…» – он на цепи необходимости, прирос к земле, на базаре торговаться ему, наверное, благодаря этому легко (жизнь знает), а умирать, когда придет черед, будет трудно и страшно. А черед придет, и знание базарной жизни вдруг окажется ни к чему.

А если человек проникается и чувствует, что Кольцо Всевластья надевать нельзя, что нельзя оборачиваться в сторону зла даже на минуту, что Враг силен и абстрактен, его нельзя пускать в сердце – если человек в принципе способен отнестись к выбору Фродо серьезно, то, как ни удивительно, именно он свободен и имеет власть менять мир.

Толкиен признавался, что хоббиты – герои среди профессионалов, так он их задумал. И про себя говорил: «Вообще-то я – хоббит (разве что рост великоват)».

Это и есть элитарный тип мышления истинного английского джентльмена: вера в то, что маленький хоббит, покинувший уютнейшую норку ради «бремени белого человека», сформулированного ранее сэром Киплингом, будучи честным до конца, способен сокрушить своей правильностью всесильную, черную, но неправильную Империю Врага.

В своем сердце и в окружающем мире.

 

О РЕЖИССЕРСКОЙ ВЕРСИИ

Экономика загадочная наука. Трилогия вроде бы стоила 350 миллионов. То есть 350 миллионов вроде бы стоили девять часов зрелища – театральная, или издательская версия. Однако спустя пару лет выходит версия авторская, или расширенная. Она почти на три часа длиннее. Никто больше денег, разумеется, не вкладывал. Получается, эти три часа кто-то кому-то подарил. Спрашивается, если 350 миллионов все равно были потрачены, зачем выпускать фильм короче, чем он есть? Для чего выбрасывать четверть? Это как если б я оплатил четыре зимних колеса для своей машины, но одно колесо не забрал.

Ответ – экономика. Такая вот она странная. Четырехчасовый фильм, по ее мнению, пойдет смотреть в кино гораздо меньше народу, чем фильм трехчасовый. Народ что, дурак? Выходит: да, неумён. Потому как экономика, скорей всего, не ошибается. 350 миллионов вероятней отбить и удвоить (в реале оказалось: удевятерить!), заранее выкинув около 22% произведения.

Кто-то скажет: их потом дополнительно продают в виде расширенной версии, заставляя фанатов купить фильм два раза. Да, это было сделано, но, сравнительно с тремя миллиардами изначальных киносборов, прибыль от продажи расширенной версии – сущая ерунда, да и вряд ли кто о ней думал (как и о трех миллиардах), когда «Властелин колец» монтировался.

Режиссерские версии возникают у очень успешных фильмов, из которых при монтаже выбросили важные и интересные куски. На примере режиссерских версий можно написать историю цензуры. Цензура бывает ведь не только политической. Цензура – это страх сказать лишнее.

Обрезание было произведено исключительно чтобы не сидеть четыре часа в темном зале в узком кресле. Предполагалось, что столько попкорна человек не съест. Режиссерская версия превращает трилогию обратно в шесть нормальных полнометражных фильмов среднего размера. Дома, да на приличном экране, смотрится замечательно.

Куда понятней становится, кто такие хоббиты и в чем их расово-национально-видовой колорит. Вернее, как: кто книгу читал, тем и так все понятно было, что-то воспринималось по умолчанию. Оказывается, и в фильме оно есть, просто до поры пряталось.

Совсем иначе воспринимается Арагорн. Из театрального варианта как специально устранили большинство сцен, проясняющих, кто он вообще такой и чем ценен. О том, что ему, между прочим, 87 лет… О том, как он заглядывал в палантир… О том, как его, именно его боится Саурон… И о том, как он всю жизнь не хотел выходить из тени, брать ответственность и становиться королем.

Куда делся Саруман из своей башни? А его, оказывается, Грима Гнилоуст убил. Штука спорная, поскольку тут авторы сценария пошли против Толкиена. Но любопытная. И хоть как-то оправдывающая дебилизм персонажа, этого самого Гримы. У Толкиена, кстати, хоббиты-победители возвращались домой и встречали там Сарумана, захватившего власть над их любимым маленьким Широм.

Куда делся посох Гэндальфа, коим он побеждал самых страшных уродов и разруливал самые гнилые ситуации? В театральной версии как: был себе посох всю дорогу – и нет его к концу фильма. А ведь это мощнейшее оружие. Оказывается, посох уничтожил король-назгул, его сил хватило устранить из битвы Гэндальфа как мага… Король-назгул в режиссерском варианте уже не смотрится полным идиотом: у Заветри уступил Арагорну, так Арагорн теперь у нас ого-го… Гэндальфа назгул практически одолел. Может, потому он и утратил бдительность на поле боя, после Гэндальфа дальше казалось уже ничего не страшно. И сам Гэндальф теперь воспринимается естественней, он, оказывается, умеет проигрывать и больше не обесценивает подвигов остальных героев своим постоянным всемогуществом.

Очень важен эпизод, когда наместник Денетор отправляет своего сына Боромира на совет к Элронду, подозревая, что где-то нашлось кольцо. Это в какой-то мере объясняет характер Фарамира, который там присутствует. А Денетор выступает явным претендентом на кольцо, неслучившимся воплощением Саурона. Если Боромир или Фарамир принесли бы отцу колечко, то Мордору не пришлось бы посылать громадную армию.

Ну и масса мелочей, делающих мир объемней.

<<2002: «Поговори с ней» vs «Город Бога» | 2004: «Головой о стену» vs «Убить Билла»>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.