2004: «Головой о стену» vs «Убить Билла»

Любовь, похожая на битву: по-турецки и по-тарантиновски. Между ними океан, но и там и там любовь-поединок. Вывод: настоящая любовь заканчивается грустно, и чем страстней, тем печальней.

Рекламный слоган “Gegen Die Wand” вполне подходит и для “Kill Bill”: «Единственная война, у которой есть хоть какой-то смысл – это любовь».

 

«Головой о стену» (Германия, 2004) GEGEN DIE WAND

Gegen die Wand

История о желании жить начинается в клинике психиатрической реабилитации спасенных самоубийц.

История о самой чистой и преданной любви начинается с высказанного намерения девушки быть шлюхой.

История возрождения начинается с полного и глубокого отчаяния.

Впрочем, нет, начинается она с музыки, исполняемой ансамблем национальных инструментов на фоне пролива Босфор.

Но фильм вовсе не о «проблемах турок в Германии». Это лишь фон, хорошо прописанный. Чиит беден и несчастен не оттого, что он турок в Гамбурге, а оттого, что у него умерла жена и он больше не хочет существовать.

«Что ты сделал со своим турецким? Он у тебя никуда не годится. – Я его бросил».

До сих пор только Чарли Чаплин так сильно выразил достоинство человека, оказавшегося внизу. Бирол Унел близко не похож на Чаплина, он делает это совершенно другими средствами, но суть та же: собирать бутылки и быть похожим на принца – это надо уметь.

Аутсайдер общества, вызывающий не сочувствие, а уважение – что может быть сложнее для актера? Эту роль сложно исполнить в жизни, но сложно и сыграть.

Что может быть сложнее для актрисы, чем беспрерывное изменение состояний по ходу фильма: переход от развратной девицы (по причине легкомысленной молодости) к любящей женщине, от любящей женщины к развратной девице (но уже по причине отчаяния), оттуда к супруге и матери, а потом к душераздирающему выбору? И что бы она ни вытворяла, она должна заставить зрителя влюбиться. Ну, десяток актрис за всю историю кино могли такое исполнить.

Может быть, тут есть что-то личное, не знаю. Но я посмотрел “Gegen Die Wand” три раза, и не по стечению обстоятельств, как бывает, а специально, чтобы испытать те же чувства заново. Потому что после первого раза я о нем думал неделю.

Да, наверное, все-таки что-то личное.

Хотя высоких наград “Gegen Die Wand” нахватался: и лучший фильм года по версии Евроакадемии, и «Золотой Медведь» на Берлинском кинофестивале. Значит, не только у меня что-то личное.

В “Gegen Die Wand” изумительный саундтрек. Во-первых, этот турецкий ансамбль, который шесть раз перебивает действие, причем составляющие умолкают один за другим: в третьей вставке перестает петь турчанка, в четвертой затихают два инструмента, в пятой, отчеркивающей самый грустный момент фильма, молчат уже четверо, а в финальной выступают снова все. Во-вторых, музыкальные фрагменты просто идеально иллюстрируют перемены настроения персонажей: от жесткого рока Depeche Mode (когда Чиит едет, чтобы врезаться в стену) до заунывного восточного стона (когда Сибель в третий раз режет вены). Музыка изображает нахлынувшее счастье Сибель (после карусели); музыка единственный раз повторяется – и мы слышим, что Сибель в Стамбуле идентична Чииту в начале фильма.

Всё, что случается с Сибель в Стамбуле, полностью повторяет путь Чиита в Гамбурге. Она так живет памятью, так слилась с ним на расстоянии, что как бы превращается в него. И, достигнув максимального единения, ближе некуда, она неизбежно удаляется. Это физический закон, закон гравитации. Под ту же музыку Сибель танцует с бутылкой в руке точно так же, как Чиит. Она вступает в то же черное отчаяние. Она так же, как Чиит, бросает вызов жизни. Нет, она больше не режет вены. Ее поступок на темной улочке – копия нападения Чиита на незнакомца в баре, агрессия перед самоубийством. Сибель заставляет подвернувшихся турецких мужчин убить себя.

Чиит, совершив самоубийство, встретил Сибель («когда я встретил Сибель, я был мертв»). С ней происходит то же самое, ее подбирает такси.

Она повторила его дорогу и ушла.

Остывающий чай на автовокзале и отъезжающий автобус с пустым креслом – это жизнь, неизбежная, как то, что кино кончится. Наверное, я ее просто не люблю. Я теперь люблю Сибель. И мне даже вполне подходит ее моральный облик из середины фильма. Я бы не ударил Нико и получил шоколадное сердечко в подарок… Но я ведь и не турок. И я никогда не встречу ее в Гамбурге.

Э, да я ведь был в Гамбурге! И с помощью пятидесяти английских слов общался с турком в кафе, и продал ему то ли водку, то ли сигары, уже и не вспомню. Но это было в прошлом веке, и я не спросил, есть ли у него дочь.

Как все напутано в этом мире!

Кстати, актриса Сибель Кикелли (теперь-то уже узнаваемая по сериалу «Игра престолов») пришла к режиссеру Фатиху Акину из порнобизнеса. Она сотрудничала с порностудией Magma под псевдонимом Dilara. Когда сей факт выяснился, отец Сибель Мехед Кикелли практически повторил поведение отца из “Gegen Die Wand”, всенародно заявив: «У нас больше нет дочери. Позор слишком велик, чтобы это можно было простить».

А по-моему, это ее ничуть не портит.

 

«Убить Билла» (США, 2003-2004) KILL BILL

Kill Bill

Сложно представить более культового режиссера. Само понятие – «культовый фильм» – кружится, кружится, кружится вокруг “Pulp Fiction”.

Я даже не знаю, что можно сказать о Квентине Тарантино. Ну, такого, еще не сказанного. Что можно добавить, если за год до премьеры “Kill Bill” в России выходит клип «Невеста», и на нем делает себе имя никому прежде не известная «Глюкоза», а сразу после “Kill Bill” появляется целая группа «Уматурман», и снова успех обеспечен. Кто еще позволит себе разбить нормальный трехчасовый фильм на две части и показывать одну отдельно от другой? Кто имеет право сказать хозяину «Мирамакса» Харви Вайнштейну, прозванному Харви Руки-Ножницы, что в этом фильме вырезать категорически нечего и сокращать его никто не будет? Кто, приглашенный возглавить жюри Каннского фестиваля, будет выбирать победителя между мультиком и документальной агитацией?

Что о нем еще скажешь? О нем уже всё написали, и даже спели, он разлегся на страницах газет и журналов, голова покоится на слове «гений» с множеством восклицательных знаков, а ноги попирают определения «инфантильный дилетант» и «пустота посредственности». Так, как “Kill Bill” задел несчастных критиков, их не задевало, кажется, ничто.

У зрителей “Kill Bill” вызвал недоумение, переходящее в восторг, но и восторг, переходящий в недоумение. Его ждали бешено. А он оказался поделен на две части. И первая часть предлагала подождать вторую еще полгодика.

“Kill Bill” не принес сумасшедших денег. Он заработал, но несравнимо с показателями обычного успешного голливудского блокбастера. Редкий случай: за пределами США американский фильм принес вдвое больше, чем внутри. Обычно эти две цифры стремятся друг к другу.

“Kill Bill” не присутствовал ни в одной из номинаций киноакадемии.

Формально он далек от золотого списка американского кино.

Лишь фамилия создателя намекает, что, может быть, это не так, может быть, для него найдется полочка в истории…

С технической точки зрения “Kill Bill” представляет собой абсолютную вершину. Любые две-три минуты из “Kill Bill” – это идеальное единство движения, музыки, света, интонаций, чаще всего это киноцитата, где цитирующий превосходит наголову образец, и всё это сделано без компьютерных спецэффектов.

Сценарий? Действие несется из жанра в жанр, allegro, переходящее в allegretto, словно в классической симфонии, обрывается вдруг неторопливым adagio, но ровно настолько, чтобы следующее presto воспринималось резче, быстрей, в общем, как задумано. Очень стремительный фильм. Я сел пересмотреть его в третий раз, нажал кнопку, решил, что детально помню, через 15 минут собирался поставить паузу и пойти заварить чай… Пауза пришла с финальными титрами, может, для этого Тарантино и рассчитал его на 1-й, 2-й… Не раньше!

Саундтрек? Не знаю, переплюнул ли саундтрек “Kill Bill” саундтрек “Pulp Fiction”, но что его точно так же заслушивали в машинах еще год спустя – факт. И ведь Тарантино не выдергивает классные мелодии, чтобы компенсировать ими свои недостатки, как написал кто-то, не помню кто, да и неважно… Он дает им новую жизнь, и ассоциируются они после этого только с одним – с возникшим вдруг и навсегда кровным братством вчерашней музыки и завтрашнего кадра. Так было в “Pulp Fiction”, а в “Kill Bill” добавилась еще отсылка в нужную кинострану с помощью звука: вот мы в пространстве вестерна и привет, Морриконе… А вот мы в Японии, и для сцены в «Доме голубых листьев» Тарантино выбирает местную группу «5,6,7,8», на Западе до него неизвестную… А вот погибает О-Рен Иши посреди снежного сада, и сопровождает ее поражение песня Мейко Кадзи «Цветок резни» из боевика «Госпожа Снежная кровь», где Мейко Кадзи играла главную роль… А вот Роберт Родригес написал музыку для своего друга за гонорар в один доллар, ну и разумеется эта музыка отослала нас к самому Родригесу, а действие переносится в Мексику… Невеста в самолете подлетает к Токио – пожалуйте «Зеленый шершень», джазовую переработку трубачем Элом Хертом того самого «Полета шмеля»… Невесту идут убивать в больнице – и Дэрил Ханна насвистывает цепкую штучку из триллера 35-летней давности «Перекрученный нерв».

Оператор? Роберт Ричардсон, постоянный оператор Оливера Стоуна. Они со Стоуном поразили всех «Прирожденными убийцами» по сценарию Тарантино, правда, тогда Тарантино потребовал свою фамилию из титров убрать. Идеей Стоуна было менять тип пленки по ходу фильма, чтобы зритель как бы попадал в разные жанры: дешевый телесериал, красочный боевик и т.д. Где-то камера начинала дергаться, где-то исчезал цвет. В “Kill Bill” те же самые способности Ричардсона использованы на 120%. Но и их оказалось чуть-чуть недостаточно, и потому в “Kill Bill” добавлено аниме…

Аниме? Его рисовала студия, которая выпустила «Призрак в доспехах», в мире аниме тоже культовое явление. Но: «Я обожаю аниме. Поэтому и речи не было о том, чтобы я просто передал сценарий этим ребятам, какими бы талантами я их не считал. Я хотел классно повеселиться, создавая собственное аниме».

Трюки? Их ставили два мастера: северный – Юэн Ву-Пин, южный – Гордон Лю Джа. Северная и южная школы в Китае принципиально отличаются. Тарантино заставил их работать вместе. Бои поставлены не просто хорошо, они отражают разный подход к изображению боев в разных традициях: самурайского кино, китайского континентального кун-фу, гонконгского кун-фу, наконец американского боевика… Поскольку Юэн Ву-Пин ставил бои к «Матрице» и «Крадущемуся тигру..», а Гордон Лю, будучи подлинным мастером, сыграл, напротив, в максимально реальных кун-фу фильмах, и поскольку Тарантино выжал из них обоих всё, то спорить по части разнообразия и отточенности боевых эпизодов с “Kill Bill” трудно даже «Герою» Чжана Имоу. К тому же, наряду с уважением, у Тарантино проскальзывает во всем легкая ирония – мы в Мире Кино. Но кое-что и выходит за рамки: «Я хотел, чтобы получилась настоящая схватка тигриц – на все времена. Это не поединок из фильма о боевых искусствах, нет, это кошки сцепились. Вы только подумайте: Ума Турман и Дэрил Ханна дерутся насмерть. Я бы лично не пожалел никаких денег, чтобы на это посмотреть. Мне захотелось скормить обеим по таблетке, которая увеличила бы их рост до шестидесяти футов, и чтобы они сражались в городе и разнесли его ко всем чертям».

Монтаж? Классический тарантиновский! Его способ по-своему нарезать действие так старательно повторяли после 1994 г., что возник даже термин: «Леон», «Доберман», «Беги, Лола, беги», «Карты, деньги, два ствола» (только знаменитые примеры) – это всё тарантиновский монтаж. Но каким он должен быть – вот! Единственная слабость, на мой взгляд, разделение на две части. Я бы смотрел три с половиной часа подряд. Кто-то скажет, что хронометрически там почти четыре, но уберите лишние титры и вынужденное объяснение в начале фильма 2 о чем был фильм 1 – и уже двадцать минут долой.

Режиссура? Так ведь в этом всем она и заключается. Как режиссер Тарантино свободен. И его беспредельная свобода раздражает окружающих.

Нет, я все-таки приведу отрывок из одной рецензии!

«Бурные аплодисменты в честь “Убить Билла 2” так же абсурдны, как овации в конце “Догвилля”, и, как в случае с фон Триером, ажиотаж вновь подогрет до точки кипения <…> Что мы видим? Любовь к кино и инфантильные поигрывания с камерой, монтажом и звуковым рядом. Профессиональное мастерство режиссера и самодовольство человека, который решил, что для него уже не писаны классические правила создания произведений искусства <…> Разговаривать с теми, кто убежден в гениальности дилогии так же бесполезно, как доказывать поклонникам Ларса фон Триера, что “Догвилль” – это не кино. Одноклеточность персонажей они назовут “соответствием эстетике комикса”, бессмысленные движения камеры и лишние флэшбэки – “удивительным стилем”, неровную драматургию и необоснованную экзальтированность технических приемов – “стилизацией под трэш”, идиотские диалоги – “стёбом”, а нравственную ущербность – “законами этого мира”. Что ж, кому и нарисованные мелом на полу домики – великая метафора лицемерия американского общества» (Г.Дарахвелидзе).

Сравнение “Kill Bill” с «Догвиллем» очень замечательно, и так же замечательно неприятие обоих фильмов. Что, казалось бы, общего у зрелищного, сюжетного боевика с затянутым, подчеркнуто элитарным телеспектаклем?

Ну, например, и тот, и другой поделены на главы: Chapter One, Chapter Two…

Предельное авторское нахальство! Эти фильмы сняты для себя!

«Я скучал за телеспектаклями 70-х», – говорит в интервью Ларс фон Триер, объясняя идею «Догвилля».

«Я большой поклонник костюмных фильмов о боевых искусствах, которые выпускали в 70-е в Гонконге братья Шо», – сообщает Тарантино.

И «Догвилль», и “Kill Bill” сняты, потому что так захотелось. Захотелось оживить ушедшие жанры, захотелось признаться к ним в любви, захотелось исполнить их на новом, сегодняшнем уровне… Захотелось наплевать на компьютерное кино… Фон Триер откровенно выразился, что видит мышку за полетами Нео в «Матрице», и припомнил, как Кубрик ждал неделями правильного заката в горах. А Тарантино ничего такого не говорил, зато поехал в Пекин, выяснил, что в самом Китае позабывали методы сьемок 70-х – и стал возрождать их! Презервативы наполняли красной смесью и «убитый» актер протыкал резинку в момент падения. Мало того, Тарантино изучил особенности крови разных рас, чтобы не дай Бог не перепутать.

«Целью “Kill Bill” была проверка моих пределов», – признался Тарантино.

Но это ведь и интересно, это ведь и есть искусство: разговор творца с самим собой. Мы привыкли, что нас развлекают; мы соглашаемся, и нас начинают развлекать под копирку. А интересно – когда талант увлекается, заигрывается… Мы привыкли, что даже лучшие на 50% развлекают нас, а на 50% говорят с собой. И внезапно нагрянувшее «чистое искусство» именно хранители чистоты искусства оказываются принять не готовы.

Тарантино ужасно хотел снять Сонни Чибу, исполнителя роли ниндзя Хаттори Ханзо. Он и снял его в максимально приятной для себя форме – в роли Хаттори Ханзо (только постаревшего). Он хотел снять Гордона Лю Джа, лицо фильмов братьев Шо: он снял его сразу в двух ролях, есть роль в “Kill Bill, Vol.1” и есть роль в “Kill Bill, Vol.2”, но другая.

В 1994 г. на сьемках “Pulp Fiction” Тарантино и Ума Турман зачем-то стали придумывать, каким мог бы быть тот сериал, в пилоте которого пробовалась Миа Уоллес, жена Марселлоса Уоллеса. В беседе Умы Турман и Джона Траволты, то бишь Винсента Веги, рассказан сюжет сериала: отряд наемных убийц, состоящий из девушек разных национальностей… «Я бросаю ножи и говорю шутки». Но уже клуб, где сидели тогда Миа и Винсент, был клубом, специализирующимся на любви к ретро – к Элвису, к старому кино. И весь “Kill Bill” для Тарантино – это такой клуб, выстроенный на его собственной любви к его собственному старому кино.

Но в клубе том сидят и разговаривают о подлинной, не киношной любви – повзрослевшая Невеста Ума Турман и страшный Билл.

О чем?

О том, что в каждой женщине должна быть змея. И увы, Гребенщиков был прав, это больше, чем ты, это больше, чем я.

О том, что каждая женщина выбирает между ребенком и его отцом. И о том, что как минимум половина из них рано или поздно убьет Билла.

О том, что чем сильнее любовь, тем она невозможней.

О том, что хочешь не хочешь, а соперниц надо устранять. Универсальность этой грубой женской истины подчеркнута расовой принадлежностью: черная Вернита Грин, желтая О-Рен Иши, белая Элли Драйвер. Чтобы вернуть себе право на счастье, устранить надо всех.

В сущности, это семейная драма, замаскированная под боевик класса В, снятый в классе А+. Такая улитка в домике. Тарантино любуется домиком, и как переливается ракушка на солнце, трогает его, показывает во всевозможных ракурсах. А в конце выползает сама улитка.

Но это никак не об американских семейных ценностях, улитка не такая дура. Ценности их семейные размазаны по стене и впечатаны в асфальт. Любовь кончается, когда рождается семья. Узнав, что она забеременела, Невеста решает спрятаться от любви, которая вечный бой и где не бывает покоя.

Все эти Бак-Фак, Го-Го, Хаттори Ханзо, Пей Мей – лишь персонажи, лишь символы их любви. Бадд – типичный родственник, ненавидящий Невесту за то, что «ты разбила моему брату сердце». Уберите антураж – и вы увидите историю.

Изображение репетиции свадебной церемонии в полной мере демонстрирует, что о ней думает сам Тарантино. Эту свадебную церемонию надо было расстрелять вслед за Догвиллем.

Безусловная правота Невесты, к которой мы за три часа привыкаем и которая следует по сюжету, в финале оборачивается большим-большим вопросительным знаком. В отличие от прочих, Билл имел возможность дважды убить ее: сначала выстрелив в помидор, когда она бросилась за мечом Ханзо, и второй раз выстрелив ей в колено «сывороткой правды». В поединке за столом он последним ударом вложил меч в ножны. Но и это не очевидно, понимаете, и это не очевидно. Только между ними двумя известно: это он вложил сталь в ножны или это она подставила ножны вместо своего тела. Да и то при условии взаимной откровенности…

Меч Хаттори Ханзо выступает как доказательство правоты: у кого он, тот заведомо сильнее. Купить правоту за миллион долларов невозможно, но и продать тоже. Ее можно лишь получить в подарок. Меч Ханзо бесценен. Заметьте, что Невеста никого не убила огнестрельным оружием. И то, что итогом моментального поединка между Биллом и Невестой становится лезвие меча в ножнах – тоже символ.

В семейных отношениях правых нет.

Тарантини скрестил Отелло с постаревшим боевиком Ромео и показал, что бы было, если б Дездемона выжила.

70% брошенных мужчин (и женщин) хотят убить соперников (соперниц).

50% хотят убить бросивших.

30% хотят убить себя.

Как правило, ничего из этого они не делают. Как правило, человеческие законы, инстинкт самосохранения, слабость или трусость (гораздо реже благоразумие, гораздо реже) мешают им осуществить яркую, гложущую, несправедливую мечту. Но желания, неееет, желания от этого никуда не деваются.

И Квентин, посоветовавшись с Умой, сделал об этом яркое, гложущее… справедливое ли?.. во всяком случае, честное кино.

«Львица вернулась к своему детенышу (пауза) и в джунглях теперь полный порядок».

Но очень грустное.

Так по какой же причине четвертый фильм Тарантино не добился оглушительного коммерческого успеха? Почему по кассе он даже в двести лучших не входит? И почему столь совершенный, по крайне мере технически, он не то чтобы «Оскар» не выиграл, хотя бы второстепенный, а даже ни в одну номинацию не попал?!

“Kill Bill” – чистой воды неформат. Чтобы его принять, надо быть или законченным фанатом Тарантино, или творчески раскрепощенным человеком.

Зритель, который любит боевики, с удовольствием включается в действие, но бьется башкой об стенку издевательски-нереальной сцены в «Доме голубых листьев». И, что самое неприятное, на этом “Kill Bill, Vol.1” заканчивается. А что элитарный зритель, глубокий интеллектуал? Он не увидит ничегошеньки милого его сердцу очень долго, вплоть до “Kill Bill, Vol.2”. Да и с детьми на “Kill Bill” не пойдешь… То есть потребительская группа сужена.

За что я больше всего уважаю Квентина? Вот за это самое! За то, что сужена потребительская группа – и плевать! Тарантино и фон Триер – полная противоположность Стивену Спилбергу. Тот просчитывает каждый свой фильм абсолютно для всех-всех, выверенная политкорректность, даже когда о евреях и арабах, даже когда о холокосте, то чтобы немцев не обидеть… Что говорить об инопланетянах? Инопланетяне прилетают на эту планету исключительно к детям и лично к Спилбергу! А когда мочат ее по Уэллсу, то с сохранением семьи Тома Круза. И всё у Спилберга путем. А Тарантино, культовый режиссер, делая боевик о мести, популярнейший жанр – снимает его наперекосяк с выстраданными Спилбергом «коммерческими ценностями» и закатывает их тоже в асфальт, туда, где у него лежат семейные.

Человек-кино! Рыцарь искусства!

 

Но неужели с людьми всё так плохо? Неужели моя жизнь настолько счастлива? Или я не замечаю, а сам давно уже нахожусь внутри «Малхолланд Драйва», рассуждаю как парикмахер Коэнов, пригрел на плече Невесту?

Может, потому авторское кино и не для всех – слишком тяжело вдруг увидеть в себе Бетти, слишком страшно, проснувшись среди ночи, услышать по-итальянски: «Нет никакой музыки! Нет никакого оркестра!»

Великолепная форма, великолепные фильмы!

Жестокая жизнь, беспощадная правда…

<<2003: «Догвилль» vs «Властелин колец» | 2005>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.