2007: «Груз 200» vs «Старикам тут не место»

Оба фильма возвращают в 80-е. Оба, мягко говоря, печальны. В обоих случаях двигатель действия – маньяк.

Балабанов лучший режиссер России нулевых. Даже недруги, отрицая талант, признают, что самый знаковый. Братья Коэны лучшие в США за тот же период. И у Балабанова, и у Коэнов не просто удачи – концепция, последовательный ряд. «Груз 200» и «Старикам тут не место» в этом ряду ярче остальных, однако они на своем месте в строю.

«Груз 200» вполне мог снять кто-то иной. Кто-то очень оппозиционный. А вот чтоб сначала «Брат-2», а потом «Груз 200» – так мог только Балабанов.

Балабанов

kinopoisk.ru

5-й, 12-й и 11-й фильмы Балабанова составляют причудливую трилогию о разложении русской нации в ХХ веке. «Про уродов и людей» (1998) отвечает за первые семена распада в дореволюционной России. «Морфий» (2008) – это самый перелом, 1917 год. Ну и как результат «Груз 200» (2007). Хронология выхода на экран перемешана и смысл открылся не сразу. (Я вот посмотрел «Груз 200» раньше двух других и он мне не понравился. Было непонятно, зачем Балабанов вообще это снял. Теперь понятно.)

Задача для титана-патологоанатома: Балабанов попытался расковырять труп и найти причину эпидемии. Легко снимать «Адмиралъ» с твердым знаком и воспевать Колчака; сложнее понять, отчего реальные адмиралы и генералы были обреченными на поражение зомби, а матрос Железняк живее всех живых. Отчего солидные, упитанные, уверенные в себе и в партии секретари обкомов рухнули за пару лет. Отчего то, что казалось вечным – и в 1912-м, и в 1916-м, и в 1982-м – так просто, так скоро, так удивительно легко дохло.

Смерть сидит в нас с рождения. И жизнь – лишь способность ей противостоять. Любая система – это способность противостоять распаду.

Если верить Алексею Октябриновичу, то весь ХХ век русская нация разлагалась. Не верить ему сложно по двум причинам: во-первых, высокая художественность; во-вторых, результат на момент конца ХХ века. Например, территориальные потери.

 

«Про уродов и людей» силен и формой, и смыслом, и наглостью. Декадентский садомазохизм как основа русской революции – это прозрение!

Форма безупречна. Обращенный к немому кино, к черно-белым фотографиям, к декадансу начала ХХ века, «Про уродов и людей» весь состоит из виртуозных визуальных решений. Кораблик на реке, паровоз сквозь зиму, безлюдный Петербург, достоевские лестницы – дыхание замирает, когда любуешься всем этим. Ускоренное движение в начале, смешные титры, несовременные лица Лизы и Дарьи, Виктор Иванович, повторяющий Носферату…

Наглость у Балабанова, как и в «Брате», совершенно издевательская. С какими интонациями упоминалась Российская империя в 90-е? «Россия, которую мы потеряли». Утраченный рай, расстрелянный большевиками. Корнет Оболенский, налейте вина. Даже из советских фильмов запомнились Владимир Высоцкий в роли поручика да Турбины. Многочисленные белые офицеры, отрабатывавшие в советском искусстве зверский образ, были бездарны и оттого забыты.

«Про уродов и людей» гипнотизирует не столько уродами, сколько скоростью и легкостью подчинения людей уродам. Империя была вот такой, поэтому с ней и произошло вот такое. Утраченный рай – ложь. «Россия, которую мы потеряли» – утопия.

Двуглавый орел нежизнеспособен, потому что когда одна голова спивается и умирает, то от возвышенной влюбленности другой нет никакого проку – по закону анатомии она умирает вослед через несколько часов.

Только посмотрев со значительным опозданием «Про уродов и людей», я понял, для чего Балабанов снял «Груз 200». Когда реабилитация дореволюционной России стала превращаться в канонизацию, он вопреки всхлипам показал демонов павшего прошлого. А когда реабилитация Советского Союза стала превращаться в реставрацию, он попробовал начертить магическую формулу еще раз.

 

«Морфий», пожалуй, самый безжалостный фильм из троицы. Здесь нет уродов, соблазняющих людей. Нет тайного греха. Герой здесь ни в чем не повинен. Нет маньяка и нет труса. И все-таки конец предрешен.

Доктора из рассказов Чехова деградировали. Но приходит новая эра, просто деградировать уже недостаточно. Балабанову удалось сделать очень живой фильм про мертвецов: среду обитания доктора чувствуешь, как свою. Он молод, талантлив, решителен… Но все эти качества помещены в сердце Угличского уезда Ярославской губернии.

Стечение обстоятельств выглядит железной закономерностью. Это случайность, но иначе быть не могло. Первый же больной – дефтеритный, доктор очень хочет его вылечить, хотя шансов явно никаких; доктор от усердия делает искусственное дыхание, и чтоб не заразиться, вкалывает вакцину; от вакцины у него реакция (мы бы сказали – аллергия), сестра колет ему морфий… Всё, началось. Прямой контакт с народом запустил механизм самоуничтожения.

Хватило одного года, чтобы самоуничтожиться. Даже меньше – осень и часть зимы 1917-го. И вроде банальная схема, но у Балабанова она дышит. Доктору не чужд кураж, он мог бы. За этим мог бы – несостоявшееся счастливое будущее России.

В начале осени мы видим молодого человека в начале пути. Он мог бы – всё. В финале, в кинотеатре перед нами слившийся с народом оборванец. Он не жив. У него нет шансов. И вдруг понимаешь, что вокруг – ни у кого нет шансов и все эти не живы. Он всего лишь стал одним из них.

Слиние интеллигенции с народом равносильно самоубийству.

«Морфий» начинается с братьев Люмьер, а именно с прибытия поезда. «Прибытие поезда» – первый фильм в истории человечества, или, можно сказать, точка, где история человечества превращается в историю кино. А заканчивается «Морфий» в синематографе. Таким образом, сначала кино вторгается в реальную жизнь, а после уже реальная жизнь находит кинематографическое слово «конецъ».

 

Фирменное свойство Балабанова не столько шок и эпатаж, сколько точный выбор актера. В этом смысле он снайпер. Исключение – «Груз 200», который из-за актеров пострадал.

Формула: интеллигенция – народ – будущие коммерсанты – правоохранительные органы. В качестве награды девочка, у которой есть нормальный жених-десантник. Девочка, ясное дело, это страна, роль ее сугубо страдальческая. Важно, что она дочь секретаря горкома и что секретарь горкома абсолютно бессилен.

В споре за девочку:

- народ жертва;

- интеллигенция знает всё, но труслива;

- задача коммерсанта вовремя слинять, девочка ему не нужна, он скоро станет новым русским;

- мент ворует у девочки будущее, но не способен ею воспользоваться.

Балабанов придумывал кино под конкретных исполнителей. Но сначала отказался Маковецкий. Потом Евгений Миронов. Потом Кирилл Пирогов.

Бичевин, заменивший Кирилла Пирогова, замечательно сыграл в «Морфие», но в «Грузе 200» ему не хватает веселого цинизма, в нем не видно юного Дерипаски. Представим на месте унылого, ненужного профессора научного атеизма Сергея Маковецкого – не правда ли, появляется смысл? Ну и милиционер Журов… В том варианте, какой есть, слова Балабанова о том, что Журов не сумасшедший, это у него такая любовь, слушаются как безответственный треп. А был бы в образе Журова наш князь Мышкин – Евгений Миронов… Принципиально другое накрыло бы ощущение.

От первоначального замысла сохранились музыка и труп на кровати.

У Балабанова женщина – ключевое звено трилогии. Важно, кому она достанется. Родину бессмысленно защищать, ее надо завоевывать. И в каждой из трех частей это конечный вывод, решение уравнения. Лиза из «Уродов…» с подачи залетного немца была лишена состояния, будущего, чести; немец ушел по льду, но оставил ее извращенкой. Анна Николаевна из «Морфия» не досталась вчерашнему фельдшеру, сегодняшнему комиссару – она досталась морфию. Она лишилась выдержки и достоинства сестры милосердия, отныне это больная истеричка. Дочь партийного руководителя из «Груза 200» была лишена свободы и жестоко изнасилована, но Журов-то ею воспользоваться тоже не смог.

Родина – наркоманка с пустым взглядом. Родина – морально уничтоженная дочка бессильного секретаря горкома.

Балабанов написал свою историю России в ХХ веке.

Следующий, 13-й шаг режиссера обещал быть самым радикальным. Что-то такое, чего никто даже и не ждал.

 

Дело в том, что была эта трилогия, совершенно безнадежная… Но были на границе столетий и два «Брата», прорывающие безнадежность. Их героя обвиняли в национализме и провокативности. А каким, спрашивается, может быть герой, у которого за плечами в трех поколениях «Про уродов и людей», «Морфий» и «Груз 200»? Просто тогда это понимание существовало в голове Балабанова, но еще не было реализовано на пленке. Ну вот пришел человек из трилогии, папа у него из «Груза 200», вырос он в городе Ленинске – что для него впереди? И куражная энергия била ключом от того, что хоть что-то есть.

Когда мы смотрели «Брата», мы не знали, что это продолжение «Груза 200». Данила Багров был подчеркнуто неприемлем в политкорректном обществе, зато он был жив – и мы чувствовали вариативность будущего. Могло быть и так, и эдак, и Данила намекал, что как оно будет – зависит от нас.

«Кочегар» будущее закрыл.

Гениальность этого фильма трудно принять и признать по нескольким причинам. Во-первых, он нарочито прост, до элементарности. Во-вторых, чтобы понять его смысл, его глубинное знание, надо обладать опытом. И чтобы этот опыт тебя не убил. Так что стать культовым для молодого населения 13-й фильм Балабанова, в отличие от лихого «Брата», шансов не имел. Вдобавок после него не очень хочется жить, а при повторном просмотре лично у меня он вызвал близкую к истерике злость.

Главная загадка сфинкса – почему убивают эту девочку в фильме?

В развлекательном кино всегда есть объяснение, и сюжетное, и эмоциональное: или убийца маньяк, или жертва мешала мафии, или произошла утечка секретных фактов; кто-то обязательно посомневался, или наоборот злобно захохотал, убийство должно быть спланировано и т.д.

Глубинное знание Балабанова в том, что ничего этого нет.

Есть слова «Закрой вопрос», брошенные по-деловому, между прочим, и полное забвение любых и всяких отношений между людьми.

И это действуют не какие-то монстры. До середины фильма они вполне могут оказаться положительными персонажами. Трюк для вовлечения наблюдателя: в какой-то момент ты им сопереживаешь, вот этим. В эпизоде с картами, например.

Они живут рядом и мы им то и дело помогаем, понимаете?

И пока мы им помогаем, мы под ударом, вот в чем ужас-то.

И пока мы не объявляем им войну – внутри себя, им знать необязательно – мы служим злу, являемся частью зла и одновременно его жертвами, как те орки из Мордора. Только во «Властелине колец» это выглядит очень красиво и где надо ужасненько, а в реальной нашей жизни – вот так. Ужасней, потому что неразличимо.

И пока большинство из нас соберется объявить совершенно необходимую войну – внутри себя – себя уже нет, вместо себя труп. Воевать нечем, мы давно проиграны, это кочегару еще повезло, если совсем уж честно. О чем-то догадался и что-то сумел.

«Кочегар» жутче, чем «Груз 200»: Балабанов никого не пугает, он грустно смотрит в огонь. И это оказывается страшнее.

 

Коэн&Коэн

Коэны

Кто-то может назвать англоязычным режиссером десятилетия Кристофера Нолана, все-таки на IMDb два его блокбастера занимают 1-е и 3-е места за период 2001-2010. Кто-то – Питера Джексона или Джеймса Кэмерона, поднявших титанические проекты. Но только Коэны за эти десять лет представили целых пять фильмов, каждый из которых своего рода совершенство: «Человек, которого не было», «Старикам тут не место», «После прочтения сжечь», «Серьезный человек», «Железная хватка». Причем все очень разные.

 

В 2001 г. Коэны исполнили и привезли в Канн не просто стилизацию, а будто бы классический нуар, чудом выпавший из 40-х и с помощью неведомого темпорального вихря перенесенный в третье тысячелетие. Правда, роль Хэмфри Богарта играл Билли Боб Торнтон, и Хэмфри Богарт со всей своей сурово-серьезной внешностью больше не был детективом и даже не был богачом-одиночкой. Он… простите? Да-да, теперь он парикмахер. Цирюльник.

Это, конечно, форменное издевательство над Хэмфри Богартом. Он в конце концов не привык быть цирюльником. Он не знает, как себя вести, теряется. То он в обычной своей манере пускает клубы дыма и глубокомысленно молчит… А то вдруг такое отчебучит. Хэмфри Богарта становится жаль. Это худшее, что могло произойти с Хэмфри Богартом.

Парикмахер тоже ведь двойственная профессия. С одной стороны, неуклюжих водителей в Одессе принято называть «парикмахерами». И вообще дилетантов. С другой стороны, «Фигаро здесь – Фигаро там», севильский цирюльник, ловкач.

Герой Коэнов объединил две стороны. Он ловкач-дилетант. Он ловчит так, как в Одессе ездят парикмахеры. Ради мечты. Но и мечта у него парикмахерская. Вы можете себе представить: мечта о химчистке?!

Жутко издевательский фильм, жутко издевательский. И потому в него трудно включиться. Можно любоваться точной, как графика, операторской работой. Можно посмеиваться над отдельными поворотами. Но очутиться внутри нельзя. Им никому нельзя сопереживать. Просто чтобы не потерять веру в себя и заодно в человечество.

Лично для меня ключевым, все объясняющим моментом этой истории выступает вот какой: юная-юная пианистка в образе юной Скарлетт Йоханссон внезапно предлагает Крейну предельную интимную близость прям за рулем, о чем он и подумать не смел, зачарованно глядя на нее день за днем в ее комнатке… а он-то к этому не готов, он бурно отказывается, не справляется с управлением и попадает в аварию.

Нежной невинной пианистки, дочери Бетховена, тоже не было, как и человека Эда Крейна. Жила себе провинциальная девчонка, к губам которой все время был прямой доступ. Крейн о том не догадывался, проверить боялся, воспользоваться не решился, чего хотел – сам не знал, чего-то туманного. А пианистки не было.

Для Эда Крейна мир непредсказуем. События развиваются совершенно не так, как он ждет. Он ждет, что достанет деньги, отдаст по назначению и разбогатеет, но мы-то, мы-то с вами пожили на развалинах СССР, мы знаем, чем оно заканчивается, если заносишь деньги предпринимателю с накладными волосами. Он думал, что полицейский дуэт пришел его арестовать, а ему, стесняясь, сообщили иную новость. Он думал, что тот, забравший десять тысяч, его кинул, а на деле было еще хуже. Он думал, что девочка недоступна, и когда после концерта она стояла с мальчиком, то в этом виделась ему личная неудача. Он думал, что подписи на контракте защищают его права, а они обвинили его беспощадней любого свидетеля.

И он ни разу не пострадал за то, что сделал. Он получил сполна за то, чего не делал.

«Что ты за человек?!» – с горьким чувством разломанной жизни вопрошают Крейна дважды. Ответ, как несложно понять, в заглавии.

Коэны филигранно возродили мертвый жанр. Они как музей кино. В этом прелесть, но в этом и слабость. Название можно точнее перевести: «Человек, которого там не было». Его не было в кинематографических 40-х, и Коэны его туда поместили. Но еще точнее было бы: «Фильм, которого там не было».

Абсолютный нуар. Римейк целого стиля.

 

Очень здорово, что братьям Коэнам достался «Оскар» за «Старикам тут не место». Справедливость всегда хороша. Фильм, кстати, о ней – о безжалостной справедливости.

Хотя авторское кино затем и авторское, чтоб нельзя было наверняка сказать, о чем оно. Может быть, о справедливости. Может быть, о том, как времена меняются к худшему. Может быть, о чем-то еще…

Если бы Мосс не промахнулся, стреляя в антилопу, он бы ничего не нашел. Таким образом, вся история началась с промаха. И Мосс, и Антон Чигур в соседствующих кадрах произносят одни и те же слова: «Не шевелись!», только с разными интонациями. Мосс промахивается.

Супершанс выпадает каждому. Супершанс делит людей на три класса. Первые умеют его забрать, таких единицы на миллионы. Чтобы забрать супершанс, необходим не ум, не доброта, не мораль – безупречность. Эти, которых единицы на миллионы, безупречны. Необходимо беспрекословно соблюдать закон – свой собственный закон. Ни на шаг не отходя. Иначе супершанс покарает. Вторых супершанс уничтожает. Вторые неглупы, порой отважны, но они неспособны на нечеловеческую точность. А третьи вне игры, третьи заранее отказываются от супершанса. Они защищены своей позицией. Третьи обычно составляют оплот любой государственности и доживают до старости. Хотя делать им особенно нечего, поскольку – старикам тут не место.

Вопрос: кто главный герой? 1-й, 2-й или 3-й? Это еще и своеобразный тест: кто ты, зритель? Кто главный герой для тебя?

Фирменный стиль Коэнов – парад человеческих нелепостей, идеально выраженный в одном из их интервью: «Идиоты дают наилучший драматургический эффект». В этом смысле «Старикам тут не место» исключение. Ни Мосс, ни Антон Чигур, ни шериф не идиоты. По большому коэновскому счету идиотов в фильме практически нет.

Антон Чигур настолько безупречен, что его перестаешь воспринимать как человека, это судьба. Однако Коэны не столь элементарны, чтобы в образе Чигура изображать смерть или судьбу. В смысле, смерть или судьбу как идею. Он носитель. Для продавца в магазине, для Мосса и его жены, для весельчака-полковника Карсона Антон Чигур исполняет функции судьбы. И для шерифа тоже.

Шериф не ошибается, потому что ничего не делает. Нет ни единого реального действия шерифа. Он наблюдатель. Чигур мог бы его застрелить, но незачем.

А что мешает Моссу забрать два миллиона долларов и жить спокойно? Не жалость, как могло бы показаться. Сомнения. Конечно, везти воду туда, где бандиты только что перестреляли друг друга – глупость, но глупость не обычная коэновская, это глупость особого рода, она граничит с героизмом. У Мосса было два правильных варианта: играть или не играть. Сообщить в полицию или забрать чемодан. Из ситуации, казалось бы, почти нет отрицательного выхода. Либо ты вне игры – как шериф, тогда ты едешь в отделение и остаешься в целости и невредимости сожалеть о случившемся до конца дней. Ну, или гордиться – кто-то ведь будет до конца дней гордиться своей честностью. Либо ты забираешь чемодан и тогда ты в игре, но в крайне выгодной позиции. Для окончательной победы следует всего-то приехать домой и пересчитать деньги. При пересчете денег транспондер обнаружится и будет выброшен куда подальше. Вместе с чемоданом. И тебя никто никогда не найдет.

Но Мосс хочет и деньги забрать, и честным человеком остаться. Для этого ему нужен Поступок: напоить умирающего. В принципе, был шанс и здесь. Однако везти воду надо было сразу, безотлагательно. Во-первых, чтобы умирающий не умер, хотя зачем же тебе, дурашка, чтобы он не умер? А во-вторых, сомнения в таком деле самоубийственны.

То, что позволительно в повседневном существовании, уничтожает на поле битвы. Касается не только найденных в пустыне чемоданчиков. «Старикам тут не место» крайне полезен трейдерам фондовых рынков, всем надо посмотреть и усвоить.

«Мы не отдаем себе отчета в том, что сюжеты многих наших картин сводятся к одной истории. Подверженный человеческим слабостям герой совершает ошибку и вынужден бежать от ее последствий, безуспешно пытаясь как-то исправить ухудшающуюся на глазах ситуацию. Но то, что наш новый фильм снова об этом, лично я понял только сейчас» (Этан Коэн).

Далее Мосс проявляет изрядную боеспособность, но где-то опаздывает выстрелить, а в решающий момент расслабляется. Великие воины не потому великие, что сильнее всех, а потому, что не теряют концентрации. «Я знаю, что влечет за собой пиво. – Пиво влечет за собой другое пиво». Этот диалог служит приговором. Нельзя соглашаться на пиво, когда должен сделать еще хотя бы один точный шаг. Смотреть всем трейдерам фондовых рынков!

Маленькая ошибочка разворачивается в потерю депозита. Или жизни.

Справедливость безжалостна, судьба неотвратима.

Авария, в которую попадает Чигур, вроде бы ненужная, свидетельствует о том, что он весь черный и загадочный только для людей. Допущена погрешность – и судьба вершит справедливость согласно масштабам погрешности. Жена Мосса отказывается гадать, орел или решка. Это неприятно, но за нее решать нельзя. Выходя из дома, Чигур смотрит на туфли – значит, девушка уже мертва, он проверяет, нет ли на подошвах крови. Чигур взял на себя функцию монетки, то есть заместил судьбу уже сознательно. И сразу перестал быть на нее похож, на той же улице, не успев как следует отъехать. Бах!!! – авария снята ну просто превосходно… Чигур покупает у мальчика рубашку и делается похож на Мосса, тот тоже купил куртку у прохожего. Впервые Чигур похож на человека: после того, как допустил ошибку. Нет, это все-таки не судьба и не смерть собственной персоной, это их орудие.

У 1-х, тех, которых единицы на миллионы, бывает, случаются периоды полного слияния с божественной безупречностью. Так вот: эти периоды конечны.

Если чем «Старикам тут не место» и трагичен, то не финалом, не гибелью и не беспомощностью. А тем, что новый герой, истинный герой, герой-победитель – Антон Чигур. В каком-то смысле он заменил собой Блондина в исполнении молодого Клинта Иствуда из «Хороший, плохой, злой». И это не то чтобы грустно. Это несколько обидно, когда ты уже победитель. И несколько безнадежно, когда ты лишь собираешься им стать.

 

Мысль о том, что мир нелеп, а населяют его дебилы (то есть мы), для Коэнов вообще характерна. А вот то, что эти дебилы порой способны достигать успеха, явилось для братьев внезапным откровением на 13-м их фильме «Перед прочтением сжечь». Впрочем, успехом эти деяния назвать трудно. Скажем так: любой из нас способен добиться своей дебильной цели.

«После прочтения сжечь» не противопоставляется предшествующему «Старикам тут не место», а составляет с ним странную пару. Вроде бы сварщик-охотник Мосс там был достоин чего-то лучшего. Вроде бы Линда Лицки здесь законченная идиотка для паноптикума. Где же справедливость? Где судьба-Чигур для Линды Лицки?

Антон Чигур носил баллон в другом штате и на двадцать лет раньше. Там Техас, причем западный, пустынно-мексиканский, а здесь у нас Вирджиния, приютившая штаб-квартиру ЦРУ (“fuсking CIA” по-американски). Но справедливость не из-за этого делает такие разные выводы.

Ключевая фраза: «Ты слыхал о позитивном мышлении?»

В том же году мировым бестселлером стала книжка Ронды Бёрн “Secret” о том самом. Линда Лицки – одновременно пародия на “Secret” и подтверждение теории Ронды Берн. Это клиническая идиотка, слепой верой и тупой активностью заставляющая Вселенную вывернуться и дать ей то, что она хочет. Почти невозможно выдумать вариант, при котором Линда Лицки извлечет плюс из затеянного, но, как сказано у Ронды Бёрн, для Вселенной нет невозможного.

Напротив техасец Мосс. Отправляясь ночью с водой на подвиг, он произносит: «Если я не вернусь, передай маме…», и когда жена говорит, мол, твоя мать давно умерла, Мосс добавляет: «Ну, тогда я сам ей передам». В «Старикам тут не место» неоднократно звучит: «ты ведь знаешь, чем всё это кончится».

А Линда Лицки не знает! Она знает одно: «мне нужны эти операции». С такими людьми, как Линда Лицки, сложно разговаривать. У них есть единственное, других нет, единственное преимущество: они точно знают, чего хотят, и не хотят знать ничего иного. «Ты ведь знаешь, чем всё это кончится» не для них. Они даже не поймут, о чем речь.

Единственное преимущество – точно знать, чего хочешь, – оказывается безусловно главным и непобедимым. Неважно, кто за ним стоит. Абсолютная дура? Получит свои четыре пластические операции, плевать на кой ей эти операции.

А того, кто не знает, чего же он в точности хочет, потащит окружающий хаос и мрак собственных мыслей.

Персонаж Клуни не определился: он хочет развода? – или он хочет быть с женой? – или он хочет трахать всех подряд, знакомясь по интернету? Хаос собственных мыслей утащил его в Венесуэлу, и это еще счастливый исход. Техасец Мосс не хотел кучу денег, он их всего лишь нашел.

Отсюда вопрос: чего хочет “fuсking CIA”?

«Я знаю, какой ты представитель. Ты представитель окружающего дебилизма. Ты один из тех придурков, с которыми я боролся всю жизнь».

Осборн Кокс напрасно воображает, будто боролся с придурками. Коэны отлично знают, что придурки неодолимы. Вы помните: идиоты дают наилучший драматургический эффект.

Поэтому Господь предпочитает идиотов.

ЦРУ может сколько угодно зависать вертолетами, снимать спутниками, отследить все шаги коэновских персонажей – известны все буквы, непонятно слово. Из этих букв слово не складывается.

«Чему мы научились, Палмер? Jesus Fucking Christ! Мы научились больше так не делать… Jesus Fucking Christ! А что мы сделали?»

ЦРУ по Коэнам – это посредническая организация, которая должна была передать от Господа Линде Лицки незначительную сумму на оплату пластических операций.

Jesus Fucking Christ на русский язык, к счастью, адекватно не переводится. Хотя, если вдуматься, фраза очень похожа на смысл всех фильмов Коэнов.выхода, вероятность около 2%.  забрать чемодан. ли друг друга — глупость,ьи в

Видимо, в авторском подходе есть нечто целительное; глядя на братьев, никогда не подумаешь, что Этану 58 лет, а Джоэлу аж 61! Мудрость такого высокого уровня допуска к тайнам Всевышнего недоступна молодым, недоступна старикам. До нее способны дотянуться исключительно пожилые люди, внешне напоминающие обдолбанных юношей.

Думается, если бы Jesus Christ пережил Понтия Пилата, ко временам Нерона он бы выглядел примерно так же.

<<2006: «Апокалипсис» | 2008: «Вики Кристина Барселона» vs Pixar>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.