19

19

И как раз пятый квартал Дерибасовской, на краешке Горсада, отмечен стулом.

Стул стоит без своих одиннадцати собратьев, те одесситов не интересуют – в них не оказалось денег.

Я вынужден был запечатлеть стул ночью, ибо днем его окружают жаждущие. Они садятся на стул, обнимают его, девушки сладострастно изгибаются, толстые тети и дяди изображают улыбку… Отогнать их невозможно. Все фотографируются на фоне стула. И если ты не хочешь фотографироваться на фоне, если ты желаешь сфотографировать стул – тебя не поймут. Тебя отодвинут, и на стул немедленно залезет пьяный москвич или дама из Жмеринки.

Только ночью стул отдыхает, да и то пришел я со вспышкой.

Стул важен. Он указывает на самое знаменитое литературное произведение, когда-либо написанное одесситами.

К огромному сожалению, великая дилогия написана не в Одессе. Увы, все-таки в Москве. Хотя как знать,будь роман написан одесситами в родном городе, может, его и не издал бы никто.

Когда мне было лет двенадцать и я занимался шахматами, среди интеллигентных шахматных одесских мальчиков считалось приличным периодически цитировать Ильфа и Петрова. Это был тест на принадлежность к своим. Мне хотелось скорей влиться в ряды интеллигентных шахматных мальчиков. Правда, они все были евреи, как Ильф, а я нет, как Петров.

И вот я фотографирую стул на Дерибасовской. Оборачиваюсь. Что я вижу? Я вижу дом Либмана и Пассаж, который дом Моисея Менделевича (на балконе, помните, буквы М.М.? так это не Мастер и Маргарита). Шахматные мальчики наследовали богатой традиции. Странно, что не все они разъехались. Например, некто Мараховский остался и, представьте, стал банкиром – 13 лет подряд управлял банком «Пивденный».

Вы никогда не задумывались: почему Бендер турецкоподданный?

<<18 | 20>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.