34

34

90-е годы прижимались к земле, извивались поездами, автобусами и очередями в железнодорожные кассы.

Кругом нищета, а мы, две недели как деловые партнеры, 20-летний Артур и я едва  старше, заводим тетрадь в коже, в которую записываем:

КЛИЕНТЫ – Иркутский аэропорт (5 млн), «Инкомбанк» (10 млн), Красноярский край лесоразработка (100 млн), рыболовная флотилия в мавританских территориальных водах (35 млн).

Артур раз в месяц летает в Швейцарию: возит документы и меняет их на деньги. Еще вчера я мечтал за пару лет заработать на собственный компьютер, а сегодня мы покупаем чудо технического прогресса под названием «ноутбук», случайно увидав его в первой попавшейся витрине.

Но мы уверены, что перебиваемся с хлеба на воду, потому что дальше, о, дальше у нас сумасшедшее будущее!

Мы предлагаем швейцарские и американские кредиты от двух миллионов и выше, наш скромный интерес 2%.

На встречу с нами срочно прибыл замминистра финансов Карелии, а министр финансов Грузии звонил мне домой, и мама отвечала, что я сплю. Мы выписали каталог доступных для покупки европейских замков. Однажды, пересаживаясь с самолета на самолет, мы за день провели переговоры в Петербурге, Москве и Киеве.

Тогда я впервые ощутил, что мир велик и что он мой.

Не застрелили нас по оплошности.

Сермяжная правда в том, что для начала нашей работы клиент должен был заплатить определенную сумму. На то он и консалтинг. А схема получения кредита была сложна, и подавляющее большинство клиентов не могли пройти ее до конца. Сегодня любой банк понимает, что бизнес-план стоит денег, аудит стоит денег, все стоит денег. А тогда клиенты делились на две части:

1) которые боялись, что мы их кинем;

2) которые хотели кинуть нас.

Дело осложнялось тем, что очень скоро завелись наши «последователи», выучившие все слова и предлагавшие абсолютно то же самое за ту же предоплату, но сваливавшие подальше с первыми же клиентскими тысячами в кармане. После них нас чуть ли не били, услышав знакомую аргументацию.

Некоторые проплатившие все же добрались до Цюриха, после чего популярность юного дуэта резко возросла: к лету возникло сразу несколько желающих взять нас под свое крыло. К счастью, все они считали себя бандитами и конфликтовали друг с другом. Мы для них были ценным активом.

Артур, вопреки юному возрасту, вел себя на переговорах крайне агрессивно. Иногда, в качестве компромисса – всего лишь раскованно. На аудиенции у одного до сих пор известного в Одессе деятеля он умудрился невзначай прожечь ему рукав пиджака сигаретой.

Так что рано или поздно мы обязаны были оказаться в подвале.

Настоящий абсурд начался, когда мы познакомились с Лилей Музыкой. В тот год к ней подходила киноцитата: «Это страшная женщина, ее боится сам кардинал».

Была она рыжая и немолодая. Золото свисало с нее, как макароны с вилки, а в шубу до пят она облачалась уже в сентябре. С отчеством у нее имелись проблемы: по паспорту Григорьевна (я-то паспорт видел, мы же готовили документы), она заставляла величать ее Георгиевной. Все кругом были уверены, что отец ее был (или есть) генерал КГБ, но отец Григорий оказался пасечником, а брат – расстрелянным уголовником.

Когда она разговаривала на четвертом этаже в своем офисе на Куликовом поле, слышно было возле памятника Ленину. Никогда не забуду, как она позвонила мне и в телефон закричала: «Саша, только это между нами, нужно отмыть триста тысяч грязных денег!» Голос из трубки доносился в противоположный угол 35-метровой комнаты.

По сравнению с ней наши запросы казались детскими. «Через пару лет, – говорила она, – у меня будет дом круче, чем у Карабаса». С Карабасом, большим одесским авторитетом, она вместе крутила с 18 лет. В каком-то смысле прогноз оправдался: через пару лет Карабаса застрелили, а она всего лишь села в тюрьму.

Вот эту женщину Артур строил, как хотел. И она терпела, пока верила. Она регулярно вызывала нас в офис, куда ее мордовороты приводили очередных клиентов. Почти всем Артур черкал по документам, приговаривая: «Ну почему клиенты всегда такие дебилы?» И добавлял нехотя: «Я не про вас». Клиенты отчего-то обижались, порой бурно. Далеко не сразу я понял, отчего. Спустя годы вскрылось, что за встречу с нами Лиля взимала от штуки до двух – в зависимости от аппетитов посредников. Конечно, заплатив две штуки, клиенты не ждали от Артура этакой бесцеремонности.

В Штаты Лилю не пустили, хотя она позиционировала себя как гражданка США. Заодно не пустили и нас, в том числе вторично, после того как она выдала нам доверенность на подписание договора. С этого момента между Артуром и Лилей пробежал таракан.

Как-то раз Артур, не придумав ничего интересней, пришел к ее бандитам и сказал, что порывает с Музыкой, а работать готов с ними напрямую. Уже через два часа нас свезли в полуподвал с фиктивной вывеской «Бордо». Там восседало человек восемь, все чисто конкретные пацаны. Лиля сходу принялась орать. Вот такой мы ее прежде не видали! Это была классическая уголовная истерика, как ее показывали в перестроечных фильмах. Я запомнил филологически-религиозный оборот: «Я тебя выебу! Христом-Богом клянусь, вот те истинный крест, и сестру, и мать твою выебут!»

Примерно на 3-й минуте Артур шмякнул кулаком по столу с криком: «Хватит орать!!!» Кто-то влепил ему подзатыльник, он ударился подбородком о стол и вскочил, схватив стул.

У меня издавна карма: я ломаю телефоны. Я их не люблю и я их ломаю. Чаще нечаянно, но бывало и со злости. Я даже вел счет, к полуподвалу у меня накопилось 12 сломанных телефонов; если учесть тогдашний дефицит мобильных, это немало. Карма свершилась и в тот день: Лиля швырнула в голову Артуру большой черный стационарный телефон, но из-за шнура он не долетел, на обратном движении попал мне в колено и разлетелся на мелкие кусочки – есть 13-й!

Артур бросил стул и принял боксерскую стойку. Теперь по логике нас надо было или убивать, или… Некий авторитетный гражданин решил разрулить. Нас не тронули, но якобы сильно напугали. Я изо всех сил демонстрировал испуг, так как понимал, что от Артура ждать нечего, а суровым мужчинам испуг нужен – иначе мы не уйдем.

Эти болваны нас отпустили.

В тот же вечер мы сели на поезд и откатили в Киев. Там Лиля нашла нас по телефонному номеру моего друга, но мы уже делали кредит гостинице, управлял которой седой дедушка, бывший руководитель Госплана, президент федерации хоккея Украины. Мы жили в престижных номерах, и седой дедушка открыл нам бесплатное обслуживание в своем ресторане. До окончания работы, месяца на четыре, мы были неприкасаемы. Когда позже Лиля приехала «за своей долей», седой дедушка сказал, что стоит ему позвонить, и гостиницу оцепят автоматчики, вот прямо сейчас.

Надо отдать ей должное. Она больше не пыталась нас заграбастать, но везде повторяла: «Это дети дипломатов. Я с ними работаю».

А ее хулиганы рассказали мне смешную вещь. Оказывается, они для себя решили, что мы уже под крышей, позвонив тем полуподвальным вечером мне домой. Из-за этого звонка они и не перехватили нас по дороге, потратив время на то, чтобы пробить ситуацию. Мою маму (я тогда жил с родителями) долго донимал внаглую подключившийся к нам параллельный номер. По нелепой случайности (она же Божественный промысел) там тоже жил какой-то Саша, мой тезка, и пару раз мои знакомые попадали на него. Когда позвонил Лилин подручный по имени Сергей, ему ответили: «Саши сейчас нет, а это Сережа? Саша просил, чтоб ты пораньше так подъехал, часиков в семь утра. И возьми с собой пару крепких ребят, а то тут надо шкаф перетащить».

«Ну ты смелый пацан! Я тогда сразу все понял», – сказал мне через год этот самый Сережа. И зауважал.

 

***

 

Как-то раз, когда мы давно уже вернулись в Одессу, девушка Артура позвонила мне и, путая буквы, прокричала, что в квартиру ломятся люди в масках.

Я тут же перебросил все содержимое компьютера на дискету, собрал все бумажные документы и выскочил на улицу. Отдав это кому следовало, я на такси поехал к Артуру. Мне удалось забраться на этаж выше и разглядеть двух бэтменов на площадке. Потом Артура вывели, посадили в фургон и увезли. Я рыпнулся к третьему нашему партнеру (мы им по глупости обзавелись). Там рыдала жена, потому как Гришу тоже увезли. Я был убежден, что их увезли в неизвестном направлении. Я ушел в ночь.

Позже, позвонив Грише, я узнал от жены, что они все-таки в известном направлении: в УБОПе, в 6-м отделе, и все там ждут меня. Мне был оставлен номер телефона. Я набрал, начальник отдела подтвердил. Я побрел сдаваться.

Но едва переступив порог кабинета начальника международного отдела УБОПа, я оторопел. За спиной у начальника международного отдела УБОПа возвышалась громадная икона Христа Спасителя, а по сторонам от стола поражали эстетическое чувство массивные петербуржские лошади работы Клодта (копия).

«Что это?» – спросил я непроизвольно

«Конфискат!» – был ответ.

Так арестовали нашу старую подругу Лилю Музыку.

Икона оказалась давным-давно краденная из собора и давным-давно разыскиваемая. Лошадей Лиля приобрела то ли по 60 тысяч каждую, то ли за 60 тысяч пару, я не разобрался. А еще она перевела стрелки на нас и на полгорода, отчего в УБОПе собралась немаленькая такая «организованная преступная группа». В частности, в нее входил очень известный ныне в Одессе депутат-строитель. Ему Лиля на очной ставке выплеснула кофе в лицо и добавила чашкой, после чего упала на колени и принялась молиться.

В ту ночь в УБОПе развалилось партнерство на троих: я и Артур, не советуясь, написали совершенно одинаковые показания, а вот Гриша… Короче, нас снова отпустили, хотя могли не отпустить.

Однако это не все! Утром ко мне домой пришел самолично, без подчиненных, начальник международного отдела, который десять часов назад пугал меня страшными страхами. Он попросил угостить его чаем и вызвать Артура. «Вот что, ребята! – сказал, кажется, подполковник, не помню звания. – У меня сын институт заканчивает, пора пристраивать к хорошему делу, а вы грамотные». Я спросил: «А Лиля точно не выйдет?» Начальник ответил как отрезал: «Исключено. Десять лет».

Через год Лиля позвонила мне и предложила встретиться.

 

***

 

Как же так сложилось, что мы, два интеллигентных мальчика, украли человека? Не знаю. Скажу честно – до сих пор не знаю. Мы вызвали его из дома в Килие, поговорить, босого усадили в машину и увезли. Транзитом через местный лесок в Одессу.

Если б этот дурак на переезде крикнул «Милиция!!!» (поистошней), то кое-кто увидал бы зону несколько раньше, чем это случилось на самом деле. Я, вероятно, составил бы компанию. Но этот дурак сидел между нами на заднем сиденье и боялся.

На всякий случай: все сказанное есть безусловный художественный вымысел.

Мой друг Артур одолжил денег у своего бывшего однокурсника под 15% в месяц. Стоимость заема мне не сообщил, потому что не было нужды, а когда нужда пришла, оказалось очень удобно, что я не знал о 15% и теперь имею право искренне возмутиться. Мы ведь считались партнерами, и я взял слово к кредитору, и слово звучало так: знай я о 15%, я бы все отменил, а теперь я против насчет возвращать; можем вернуть тело.

Тело? – спросил кредитор.

Тело то еще понятие. Выяснилось, что кредитор тоже не совсем кредитор. Он тоже взял в долг, но под 10%, чтобы потом отдать моему другу Артуру под 15%. И теперь кредитора плющат. К счастью, втюхивал под 15% он не только нам. И есть человечек в граде Килие, который должен нашему кредитору 13 000. Ну, ясный пень, с процентами. Человечек брал 6000, превратились они в 13 000. Мы-то брали всего трешку. И она обернулась… и брюки превращаются, превращаются…

«Мне по хрен, во что превращаются брюки! – сказал я. – Хрен я кому буду должен 15% в месяц! – сказал я далее. – Но если мы возвернем 13 000, мы ничего не должны?!!!»

Получив утвердительный ответ, я добавил: «Если мы возвернем 13 000, то мы ничего не должны. И мы заберем из них 4000! Идет?»

Дальше мы едем в Килию!

Перед выездом на зеленом гнусном жигуленке мы собрались ночью вчетвером: я, Артур, кредитор и еще наш бездомный приятель, как раз накануне удачно проигравший в казино деньги на съем домика на полгода. Я и кредитор играли в шахматы, в блиц. Этот аматор заявил, что он меня обыграет. В блиц! Абсолютно тарантинистая ситуация: чуваки едут воровать придурка, а перед выездом ночью играют матч в быстрые шахматы до шести побед. Я одержал верх 6:5. Я как-никак кандидат в мастера спорта по шахматам.

В Килие кредитор выманил должника из дому, после чего мы сорвали с него ботинки и увезли. Мы ж не бандиты… Никто не знал, чего надо делать. Поэтому мы отвезли его в лес.

«Отдай тринадцать штук!» – говорил ему Артур максимально суровым тоном.

Чувак не соглашался. У него не было тринадцати штук. Привязывать за ноги, как планировалось, мы его не стали, а значит путь оставался единственный – в Одессу!

По дороге дебил раз пять мог нас сплавить, но он трясся от страха и молчал. Как ни удивительно, по дороге в Одессу денег у него в карманах не прибавилось. Встал вопрос, простой, но естественный. Куда его деть?!!

Казалось, очутившись в Одессе босиком, кто угодно вернет… ну хотя бы десять… нам бы хватило. Но чувак не кололся.

Я тогда был писателем-фантастом, по совместительству предпринимателем. Другим одесским писателем-фантастом… нет, не стану называть фамилии, пусть котируется под кодовым названием… скажем, Лев. И был на тот момент писатель-фантаст Лев по совместительству депутатом горсовета.

Но главное – он был влюблен.

Чуть отвлекусь, можно? Мне повезло с колоритными приятелями. Так, по смете: Артур, депутат-фантаст Лев… и Владик. Этот в юности позиционировался вором, но позже переквалифицировался в охранники – типа Глеб Жеглов лет за пятнадцать до «Места встречи…» Владик нашел подругу жизни, она собралась рожать. Владик пришел ко мне и спросил: не дашь ли ты мне, любезный, хоть три копейки на роды? Время было тяжелое. У меня у самого было шесть копеек. Я ответил: на, братан, сто пятьдесят баксов, но пятьдесят тебе, а сто, уж будь другом, завези братану, который проиграл домик в казино, он рядом с тобой сейчас перебивается. Назавтра Владик навестил меня и поведал, как шел мимо наливайки, как менты били одинокого чижика, как он заступился и сорок минут (ты представляешь, Санёк, сорок минут!!! ну ты же представляешь, как это, не тебе рассказывать – сорок минут!!!) дрался с пятью ментами… Пока его не одолели и не забрали все деньги. Все $150. Как я должен был реагировать? Я вежливо улыбался. Я сделал вывод: никогда больше! «Я хочу подать на этих уродов в прокуратуру…» – лил воду Владик. А я не верил. Потому что в эти сказки поселка Таирова невозможно было поверить, ну так, чтобы не перестать себя уважать.

Практически одновременно деутат-фантаст Лев забрел в гости и объявил: «Дама сердца меня кинула! Я не мужчина более, ежели не отмщу! Помоги! Дай мне серьезных пацанов!» И так далее бреда на три часа.

Я их свел!

Я подумал: пусть излагают сказочные сюжеты друг другу.

И что же? Я был посрамлен! Выяснилось… внимание!!! Выяснилось, что Владик ДЕЙСТВИТЕЛЬНО дрался с ментами. Пусть не сорок минут, пусть меньше. Этому нашлись свидетели. Прокуратура с подачи депутата проверила факты и завела дело. Но Владик с той минуты пропал как свободная личность… Сгинул в львиных лапах. Вся охранная служба отныне следила за домом великой любви депутата-фантаста.

Газель была младше Льва лет на двадцать. И то, что не прекрасна она была, как антилопа, а страшна, как маршрутка, диспозиции не меняло.

В львином логове возник штаб. Пары слежения приходили, а им на смену уходили новые. Кто приходил к газели и кто ее, не дай Бог, провожал – все ставились на учет. Так Владик определил, кто может представлять опасность для львиной страсти. Этот нехороший тип регулярно крутился возле газели, а в свободное время работал… абзац, тоже в горсовете. Лев как истинный царь зверей явился в кабинет, где сидел соискатель, достал пистолет, выщелкал патроны на ладонь, сунул тому под нос и заявил: «Это все будет твое!» Через неделю верные люди стукнули мне, что на царя зверей в шестом отделе заводят дело. Хотя и не очень хотят связываться с такой скандальной фигурой. Я это передал. В общем и целом, был достигнут консенсус. Одним из пунктов консенсуса значилось категорическое требование убрать из дома все оружие, коего скопилось предостаточно. Я как посредник взялся проконтролировать выполнение. Начальники соглашались, но опасались глупостей (и совершенно справедливо: глупости потом состоялись!) Однажды, уже после консенсуса, в дом пришел мутненький гражданин с мешком, а я случайно застал их вместе. Лев явно растерялся, как застигнутый врасплох тайный гомосексуалист. Гражданин поспешно прятал в мешок какую-то трубу. «Это что это?» – спросил я. «Да ерунда! – Лев всегда быстро перестраивался. – Я подумал, как роскошно было бы въехать к ней во двор на танке… Увы, это нереализуемо. Зато вот огнемет. Но я уже практически от него отказался!»

Кому хорошо на танке, а я, въезжая в город на гнусном зеленом жигуле, сообразил: у Льва все равно полон дом пацанов. Куда ж еще везти-то пленного?

Лев, знаете, как-то удивился. Но гостя принял. Ему выделили комнату, в которой по стечению обстоятельств обнаружилась решеточка на окне. Конечно, не проиграй домик в казино наш другой товарищ, мы бы имели полноценный подвал. Зато здесь была постоянная охрана.

Пещера депутата, где бродили мрачные, бандитского вида охранники, произвела-таки впечатление. Пленный загрустил, однако денег не нашел. Тогда инициативу принял Владик. Часа два он наблюдал за нашими переговорами и угрожающими намеками, а потом сел рядом, о чем-то ласково спросил, я даже ничего толком не заметил, просто нога его куда-то дернулась – и должник стал оседать на пол. И о чудо! – он тут же вспомнил о шести тысячах, которые лежат дома, а через минуту еще о тысчонке в контрабандных сигаретах.

Я попросил Владика постеречь, а сам ушел домой поспать. Когда я вернулся, мне открыл один из полубандитов-полуохранников. Я зашел в комнату с решетками.

«Я вижу, у вас добрые глаза!» – сразу запричитал должник.

А я слушал его и смотрел на шкаф.

Только сейчас я заметил: на шкафу, за спиной пленного, скромно себе покоилась граната-лимонка, и я понимал, что в этом доме она скорей всего настоящая. Что-то отвечая, я двигался по окружности, оттесняя его от шкафа. Наконец, мы поменялись местами. Я быстрым движением взял гранату со шкафа и опустил в карман.

«Что ты мне втираешь?! – рявкнул я тут же. – Какие семь штук?! Тринадцать! Что непонятно? Три-над-цать!»

Льва я встретил в остервенении. Во-первых, по соглашению с ментами в доме не должно быть ничего. Во-вторых, что, если б этот баран швырнул гранату в окно? Лично я на его месте так бы и сделал.

«Мы договаривались, что оружия не будет?!!!» – спросил я вкрадчиво.

«Конечно, – был ответ, – какое оружие? Никакого оружия…»

Я показал гранату: «А это зачем?»

И тут Лев проявил себя настоящим писателем. Он выдержал шикарную паузу и сказал: «Для себя!»

 

***

 

Весной в Одессе выбирали мэра. К этому событию город так готовился, что по дороге убили и украли некоторое количество людей. Самые знаменитые жертвы были: бизнесмен, криминальный авторитет, главный редактор и чиновник горсовета (двоих я знал лично).

Оба кандидата обвиняли в убийствах друг друга. Мы с Артуром взялись напечатать предвыборные листовки. Это дало нам какие-то деньги, хотя главный перл у нас не приняли. Крест, в центре которого цветная фотография мэра, в верхней, правой и левой частях черно-белые фотографии убитых, а в нижней части оставлена пустота с текстом: «На этом месте может быть твоя черно-белая фотография». И подпись: «Ты за или против?» К сожалению, кандидат, к которому мы имели доступ, побоялся. Имей мы доступ ко второму, мы бы не постеснялись предложить и ему.

Я вспоминаю, как мы с Артуром выезжали из Одессы по заснеженной, обледенелой дороге. Мы придумали схему: он нанимается представителем в крупный немецкий концерн, а потом «выбирает» мою фирму в качестве эксклюзивного дистрибьютора по югу. Немцы соглашались на кредит, если представитель как следует проверит потенциального дилера. В октябре они выделили Артуру «Фольксваген-Пассат». Мало того, что он не умел водить, у него еще и зрение было минус восемь. Тем не менее, купив права за $300, он улетел в Берлин забирать машину. Ему объяснили, какие ручки дергать, он сел и поехал. Странно, что он доехал, но это факт, он с листа одолел маршрут Берлин-Одесса. В Одессе я обратил внимание на легкую вмятину на крыле, потом мы уселись в «Фольксваген» и по гололеду двинули на Киев. Мы разговорились. В какой-то момент я осторожно предположил:

«По-моему, ты едешь по встречной…»

«Да?» – переспросил Артур, который не любил, чтобы его сбивали с мысли.

Прищурившись, он всмотрелся… И резко дернул руль. Нас развернуло раз десять, но мы остались на трассе, а грузовик пронесся себе мимо. Мы поглядели друг на друга, и уже не помню кто сказал: «Хорошо, что мы отвыкли бояться». Зато я отлично помню, как в следующую секунду Артур со словами «Так вот…» продолжил мысль точно с того места, где я его остановил.

Снег лежал ровно и чисто. Казалось, что все-все-все впереди.

<<33 | 35>>

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.