15

15

Августинский костел как костел не существует – это нагромождение камней. Но очень грациозное нагромождение. Ловишь себя на желании лишний раз пройти мимо, хотя улица Савичяус не слишком удобна для прогулок.

Августинский орден фактически покончил с собой, выпустив когда-то на свет Божий Мартина Лютера. Раскол католического мира и комплекс вины превратил их в нежить.

Августинский костел в Вильнюсе замечательно иллюстрирует судьбу августинцев. И даже тень Лютера мелькает тревожной ночью где-то там наверху.

Может быть, ради этого ощущения и хочется лишний раз пройти мимо.

 

Было весело, и трепетно, и как будто в первый раз. Был 1812 год. Был переход Наполеона через реку Неман возле Ковно и удивление императора Александра в Вильне.

Он привычно прочел молитву.

Вот оно! Не надоедает.

Стук по паркету, очень срочно, очень конфиденциально, персонально… Ах-ах, что же делать?! Растерянность. Он переживал эти минуты много раз, ему нравилось. Как меняются чувства, когда знаешь, что впереди и чем кончится. Начало триумфа. Начало вечного бытия. Правильно, триумф и должен начинаться с растерянности.

Он любил этот город даже не за то, что здесь на него вероломно напали, а он победил. В Вильне он кое-что понял. Именно в Вильне начался тот путь, который привел его к возрождению, к духовному очищению… короче говоря, в Сибирь, в Томск.

Он прожил еще раз тот… нет, этот! еще раз прожил этот июньский день – до вечера, и снова оскорбленная гордость, и снова будем сражаться до последнего солдата неприятеля… всё то же самое… и снова вечером флигель-адъютант уговорил его зайти в бывшую церковь Косьмы и Дамиана, будущую церковь Святого Андрея. Но летом 1812 года это был костел августинцев. А он был православный государь летом. И все-таки зашел. Нигде не записано, никто не отметил. История не ведает такого эпизода войны императоров.

Тем не менее эпизод был: он зашел в костел Божьей Матери Утешения.

И теперь, когда всё позади и всё достигнуто, он может не только проживать любой свой день вновь и вновь, смакуя подробности и находя всякий раз новые чудные детали – вроде того невероятного заката в Таганроге, – но весь его народ, бывший и настоящий, открыт перед ним.

Какое потрясающее богатство, какое счастье, разве сравнится одна судьба с этими бесчисленными вероятностями!

А в его Вильне один храм на 400 жителей – все охвачены.

В сущности, всё просто. Надо быть похороненным в одном из Семи Соборов. Это открывает дверь в твою собственную жизнь, ты можешь перечитывать и пересматривать ее заново с любого места. Уже это ценнее любой шапки Мономаха.

Но когда-то один мудрый францисканский монах угадал, как открывать двери в чужие жизни. И если ты имеешь ключ – точная молитва, точное место, точная реликвия – ты посвященный второго уровня. Ты похоронен в каком-то из Семи и у тебя пароль-ключ.

Но когда-то один мудрый доминиканский монах доказал, что ключей может быть несколько. Потому что храмов ведь на земле много, надо лишь сделать их настоящими, а это хорошо получается у праведных мучеников. И если ты похоронен в одном из Семи и у тебя много ключей, то у тебя очень много чужих жизней – наслаждайся!

Но когда-то наследник Казимир расхотел великое княжество, а захотел всю власть этого мира. Он понял, что надо стать святым и уморил себя голодом. Так он отобрал инициативу у францисканцев и доминиканцев. Святой Казимир выдвинул идею 13 виленских костелов, которые перевернут небо. И сам оказался первым из тринадцати.

Не костел Святого Казимира! А капелла Святого Казимира в кафедральном соборе.

А потом пришли иезуиты – в костел Святого Казимира.

А потом – спасибо тебе, князь Даниил… Потом пришли мы.

Не царь и не святой сибирский старец – восторженная душа. И ныне восторженная душа может что угодно.

Заново прожить въезд в Париж.

Беседу с бабушкой Екатериной в семь, восемь или десять лет от роду.

Последний год духовного просветления, хороший прозрачный 1864 год.

Уход из Таганрога на восток, когда он спасался от царства, будто от погони.

Или.

Да зачем или? Спешить-то некуда.

И!

Прожить осаду верхнего виленского замка Гедимина в 1660-61 гг., причем с любой стороны – и воевода Михаил Пац, и князь Мышецкий похоронены в правильных местах. Второй анонимно. Так и мы сами тоже анонимно.

Взглянуть на Богдана Хмельницкого глазами виленского проповедника Анджея.

Нарисовать портрет Барбары Радзивилл.

Провести религиозный диспут с умнейшим францисканцем, который не опускает капюшон, пока не стемнело.

Но сейчас… Сейчас он в пятый раз дождется гусарского корнета, забредшего в августинский костел по ошибке, и уже завтра пойдет в изумительную, ошеломляющую кавалерийскую атаку с саблями наголо.

И как все он будет кричать: «За царя и Отечество!»

А в конце галопа: «За императора Александра!»

<<14 | 16>>

2 ответов к “15”

  1. Александр:

    Молодцы августинцы!

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.